Магистраль

Олег бросил окурок в снег, придавил его каблуком и тут же закурил по новой.

Прежде чем перенестись обратно в ненавистный декабрь, он заглянул в магазин и приоделся по сезону. Пальто он напялил прямо на ветровку, обувь пришлось оставить ту, что была, иначе — либо таскать с собой какую-то сумку, либо вернуться к Лопатину в меховых ботинках. С майской-то операции…

От предъявления кредитки Шорохов благоразумно воздержался — наличных, несмотря на транспортные расходы, все же хватило. Олег был уверен, что его необоснованные покупки весной девяносто пятого Служба отследит и так, без засветки карточки, но помогать он никому не желал. Вычислят — значит, вычислят. Накажут — значит, судьба.

Фээсбэшные спецы по прослушке вышли минут через пять, еще через десять на улице показались два липовых санитара с базы. За это время пятки сквозь тонкую подошву прочувствовали снежок настолько, что Шорохов даже перестал пританцовывать.

Выждав после отъезда «Скорой» еще немного, Олег воровато огляделся и направился к дому. Этаж, кажется, четвертый. Квартира вторая слева…

Остановившись перед дверью, он тронул макушку — не то почесал, не то погрел, и коротко позвонил.

Открыв, Рыжая сразу посторонилась, словно это была не квартира, а что-то общественное, вроде вокзального туалета.

— Здравствуй… Ирина… — еле вспомнил Шорохов.

— Ну заходи, чего ты?… — сказала она.

На кухонном столе стояла тарелка, в раковине лежала набоку знакомая Олегу черная кастрюля.

— У тебя пожрать ничего нет? — спросила Рыжая. — А то просто невозможно, какая дрянь…

Олег развел руками и, чтобы побыстрей согреться, расстегнул пальто. Движение получилось как бы одно, слитное.

— Нету? — не поняла Рыжая. — Эх… У меня только суп. Будешь?

— Ты меня узнаешь, Ира?

— Тебя?… — Она обернулась, но посмотрела почему-то не на лицо, а на живот. — Не обижайся, красавец…

— Забыла? Это правильно.

Рыжая, пропустив реплику мимо ушей, села за стол.

— Сейчас кто-нибудь придет, — сказала она, неохотно поднимая ложку. — Что-нибудь принесет. Может быть…

Олег мимоходом заглянул в ванную — пар после его невостребованного шоу еще не рассеялся. В пепельнице на кухне лежало несколько окурков, два из них оказались от «Кента». Спецы из ФСБ должны были проявить больше внимания к мелочам.

— Декабрю уже не удивляешься, — констатировал Шорохов, присаживаясь напротив.

Не ответив, он достал из-под куртки мнемокорректор.

Память Рыжей корректировали, но ей закрыли один узкий сектор длительностью не более трех часов. И относился он к каким-то старым событиям полугодовой давности… приблизительно к июлю. Остальное ей как будто и не трогали. Шесть месяцев в школе и выпускной тест, который закончился несколько минут назад, она должна была помнить.