Магистраль

— Все, Шорох, — промолвил Иванов. — Время идет. Если мы не успеем, не будет ни тебя… ни ее.

— Не надо мне угрожать, потомок.

— Что ты, что ты!.. Просто Лопатин, не найдя в сейфе программатора, не сможет тебя активировать. Я не представляю, как он это воспримет, — как отмену спецоперации или что-то еще… Я эти варианты не просчитывал, они мне ни к чему. Меня самого здесь не будет, поскольку вместе с тобой исчезнет и мое настоящее. И вся наша операция — тоже. А что касается Прелести… Ты знаешь, какую судьбу приготовила для нее Служба… Пойдем, Шорох. А ей сейчас поспать бы…

Иван Иванович вскрыл упаковку с мягкими ампулами и зарядил пневматический шприц. Ася шевельнула ладонью и медленно повернула голову к Олегу. Глаза у нее были уставшие, но смотрели поразительно ясно.

— Приснится же ерунда всякая… — произнесла она чуть слышно.

— Больше таких снов не будет.

Шорохов помолчал, глядя на ее осунувшееся лицо.

— Нет… Это было совсем не то. С днем рождения, Асенька…

Иванов собрался сделать ей укол, но Олег выхватил шприц и швырнул его за кровать.

— Ладно, она и сама заснет, — проговорил Иван Иванович.

— У тебя других забот нет?… — спросил Шорохов. — Чайник поставить, полы помыть…

Иванов крякнул что-то недовольное, но все же удалился.

— Как дела, новорожденная?

— Странно… — ответила Ася. — Ты иди, он ведь торопится.

— Плевать мне на него.

— Не надо… Не надо, Шорох, плевать. Иди и не беспокойся, мне сейчас хорошо. Лучше, чем было. Я посплю, наверное. Ты только… выпроводи его побыстрее.

— Куда? — опешил Олег.

— У него мало времени. У нас с тобой тоже мало. А надо успеть… нам еще кое-что успеть… — Она отвернулась и прикрыла глаза.

Шорохов посидел с минуту и, убедившись, что Ася задремала, тихонько вышел из комнаты.

Иван Иванович действительно поставил чайник, но про чашки и не вспомнил.

— Объясни, зачем мы приволокли сюда программатор? — раздраженно проговорил он.

— Причиндалы для сканирования у тебя есть? Есть, есть, я знаю! И не надо так морщиться. Ты все понял.

— Хочешь, чтобы в программаторе оказались твои реальные воспоминания?

— То, что я прожил сам. Собственного прошлого у меня нет — черт с ним, пусть будет придуманное. Но эти несколько дней после теста — они все должны остаться со мной. Навсегда, пока их не сожрет склероз. Мой собственный склероз! И то, что мне предстоит сделать на последнем круге, ты мне расскажешь словами. Никаких команд, никаких программ, никакой кибернетики в моей башке! Никаких корректировок!

Иван Иванович поставил мнемопрограмматор на стол, но открывать не спешил.

— Между прочим, эта редакция будет не менее интересной, — заметил он.

— «Интересной»?! Это же не кино, это моя жизнь!

— Шорох… Твое ущемленное самолюбие может дорого обойтись человечеству.