Магистраль

Это не твоя вина, по-другому программа работать не может. Но… мне с тобой скучно, клон.

— Ты меня не убьешь.

— Это ты не нарушаешь программу, а я… если придется… я бы не хотел… но если все-таки придется — я сделаю то, чего ты сам сделать не смог. После пяти осечек. Шестой патрон как раз под бойком.

Он говорил так уверенно, что Олег даже засомневался, был ли тот выстрел настоящим, или он лишь приснился, как вся его жизнь.

— Про дуэли читал, потомок? — Шорохов вытянул руку со станнером. — У нас что-то типа того, да?…

Курок револьвера клацнул, и Олег, не давая Иванову следующей попытки, такой же тщетной, всадил в него стандартный заряд.

— Пять щелчков были, потомок. И шестой тоже был. От шестого у того умника мозги на стену вынесло. А разве у меня в программе этого нет? — наигранно удивился Шорохов. — Незадача…

Он снял пояс и, стянув Иванову запястья, опустился в кресло. Покурил.

— Ты вот что, потомок… Ты пока в ауте, соображай, где мне Асю найти. А если я ее не найду… то искать виноватого мне уже не надо. Считай, нашел.

Иванов попробовал ответить. Получился лишь хриплый вздох.

— Ты лежи, лежи… — сказал Шорохов. — Сейчас побеседуем и по результатам смерть тебе определим. Патронов больше нет, предлагаю удушение. Не хочешь? Тогда придумай что-нибудь другое, человек из светлого будущего…

Олег раскрыл программатор и уставился на каракули.

— Э-эх… Не мог эту премудрость мне в память забить? Я бы сейчас тут подредактировал…

Иванов мыкнул и отчаянно изогнул брови, давая понять, что прикасаться к клавиатуре не следует.

— Как за свое трясешься, — с осуждением проговорил Шорохов. — Как за свое собственное. Ублюдок вонючий… из вонючего будущего… Горели бы вы все огнем, а?…

Он взял еще одну сигарету и вспомнил, что где-то под бумагами лежит пепельница, но, увидев на полу три окурка, махнул рукой.

— Слышь, потомок?… А куда Служба пропала? Или в этой магистрали ее и не было?

Минут через пять Иванов уже мог кое-как ворочать языком. Отмалчиваться он не стал.

— Служба существует везде. Слишком крупная структура, чтобы куда-то пропасть. Но она не помогла. Человечество погибло. А Служба… она же этому и способствовала.

— Поги-ибло? — равнодушно протянул Олег. — Как же мне вас жалко…

— Ерничаешь? Это легко. Это каждый может.

— И что с вами стряслось, с человечеством?

— Ничего нового. Оно уже уничтожило себя в шестьдесят втором. Тысяча девятьсот шестьдесят второй, октябрь, — пояснил Иван Иванович. — История в объеме школьного курса у тебя есть. Там сказано: кризис миновал, лидеры двух держав… тыры-пыры… компромисс и взаимопонимание… Понимание у них, как же! Для этого понимания понадобилось около сотни корректировок. Теперь на очереди две тысячи семьдесят первый, самое начало соседней зоны.