Магистраль

Я тут, понимаешь, взял расчет, так что двоим нам теперь тесновато будет. Спасибо, но я уж сам. А тебя-то?… Куда тебя? А в печь, браток, куда же еще! Хошь — с предварительным усыплением, хошь — так…»

А может, и обойдется. Если автобусов не было… Если до школы он не добрался и даже на «Щелковскую» сегодня не ездил… Распахнется дверь, и вылезет он сам, натуральный Олежек Шорохов — в трусах и рваных тапочках, заспанный и небритый.

«Ты чего, браток? Какой я тебе клон? Рехнулся?! Ты сам-то кто? Ах, из бу-удущего… Потерялся, что ли? Ты вот что, чеши-ка отсюда в свой декабрь! Не учился я ни в каких школах, и Службу я твою на хвосте вертел, ясно?…»

Олег вышел на четвертом этаже и, не позволяя себе колебаться, тронул звонок.

Открыли не сразу. Пока Шорохов переминался под дверью, он успел осмотреть и саму дверь, и стены, и даже фанерную лакированную бирку с номером «13». Все было знакомое и такое родное, что хотелось гладить, гладить и не отпускать. Он провел рукой по табличке и опять коснулся звонка.

Ему открыла какая-то бабулька — маленькая, бледненькая, с седым пучком на затылке.

— Картошка или сахар? — спросила она капризно.

— Картошку привезли? Или сахар? — повторила она громко, как для глухого.

— Мед не нужен, — заявила она и взялась за ручку.

— Погодите! — Олег задержал дверь. — Я тут ищу одного человека… Шорохова.

— Нет никого. Все на работе, — ответила бабка, с детским упорством продолжая тянуть ручку на себя.

— Шорохова ищу! — крикнул Олег.

— Моховы? Моховы — да. Жили. Ты им родственник?

— Типа того… — пробормотал Олег. — Да, да, родственник!! — гаркнул он, заметив, что старушка не понимает.

— Переехали они. Мы уж с прошлого года. Дочка и зять, — ни к чему пояснила она. — А Моховы были. Моховы — да. Первое время никакого покоя… День и ночь трезвонили — все девки и девки…У них же сын, у Моховых. Бойкий, видать, сынишка, — добавила она с потаенным одобрением.

«Бойкий — это не я», — решил Олег. Однако фамилии были созвучны и тугоухой бабке могли слышаться одинаково.

— А до Моховых тут кто жил? — спросил он на всякий случай.

— Это в ДЭЗе надо справляться. Ну что, телефон давать тебе?

— Чей? — нахмурился Олег.

— Моховых, чей! Родственничек… Пойду искать, где-то записано… Ты тут стой!

Пока она шаркала по квартире, пока рылась в своих бумажках, Олег успел отойти к открытой лестничной фрамуге и покурить.

— Вот, — сказала бабка, протягивая ветхий листок. — Да ты не бери! Ты себе перепиши, а эту оставь. Мало ли,…

Шорохов взглянул на номер и внес его в память трубки.

— Ну?… Будешь переписывать-то?

— Спасибо, — обронил Олег и торопливо, почти бегом, спустился вниз.

Выйдя из подъезда, он просмотрел запись. Семь ничего не значащих цифр, кажется, где-то в районе Варшавки. Заведомый порожняк.