Магия успеха

 — Эй, ветерок, вей между ног!

Публика реагировала шумно:

— А я бы этой кобыле на бэ-два отдался!

— Жорик, а не засадить ли белой ладье эндшпиль по самые волосатые?

— Не, братан, я бы лучше ОТРАКИРОВАЛ пешечку на е-два!

Соискательницы плясали, Лохматович делал вид, что дирижирует, жюри, перешептываясь, выбирало достойнейших. Наконец занавес задернулся, вспыхнул свет, и депутат ЗАКСа, разрумянившийся, сытый и пьяный, с видом гроссмейстера, комментирующего шахматную партию, зачитал по бумажке:

— А-один, бэ-два, цэ-семь… — Всего шестнадцать баловниц судьбы, прошедших во второй тур.

— Ну-с, однополчане, какие мысли? — Несмотря на старания конкурсанток, Плещееву было скучно. Он положил в дымящийся бульон холодное отваренное мясо, овощи, ростки бамбука, бросил пряности и рис, подумал, вздохнул и добавил креветки с трепангами, — черт бы побрал эту китайскую кухню с ее несовместимостью ингредиентов!

— Зал набит битком, охрана может среагировать неадекватно, пострадают люди. — Придвинув мисочку с полосками курятины, тушенной с ананасами, спаржей и имбирем, Дубинин крякнул и начал неумело ковыряться палочками. Обычная полупотрошеная кура, зажаренная на сковородке под гнетом, была, на его вкус, куда приятнее.

— Так… — Плещеев глянул на невозмутимую Пи-новскую, которая умело расправлялась с кисло-сладким засахаренным карпом, и, положив ложку, твердо произнес: — Согласен. Работаем по четвертому варианту.

— Правильно, кончать гада лучше на свежем воздухе, — вони меньше. — Одобрительно кивнув, Марина Викторовна отпила глоток зеленого, без сахара, чаю, вздохнула. — Нет, что ни говори, рыба по вкусу должна напоминать рыбу. Корюшки хочется маринованной. Приду домой — открою банку килек, в гробу я видела всю эту экзотику.

Пока эгидовцы отдавали должное прелестям китайской кухни, занавес опять разошелся, и публика радостно загалдела — вот оно, начинается! На сцене, на месте шахматного подиума, стояла металлическая клетка, на крыше ее расположился мужичок с брандспойтом, всем своим видом выражая только одно — сейчас брызну! Оркестр бравурно заиграл борцовский туш, лучи прожекторов перекрестили зал, и к микрофону важно подошел мэтр Лохматович. Глаза его горели, усы пушились.

— Мы продолжаем, господа. Ал, парад-алле! — Взмахнув рукой, он гордо выпятил грудь и стал по очереди представлять бойцов, построившихся шеренгой перед клеткой: — Черный Буйвол! Иуда! Палач Скуратов-Вольский! Квазимодо! Лаврентий Палыч! Альбинос! Товарищ Сухов! Антрацит! Джек Потрошитель! Коба! Седой! И Драный!"

"Двенадцать самых сильных, ловких и алых, преодолевших все препоны, готовых рвать соперника зубами и когтями, только бы усесться за руль вожделенного «форда».