Любовь и магия

И наступит последняя моя ночь, потому что, если Алекс не откажется от своей дурацкой и дикой идеи принести меня в жертву, завтра я умру…

– Анечка… – жаркий шепот ураганом ворвался в оцепеневший мозг, чьи-то нетерпеливые, горячие ладони скользнули по гладкому шелку платья и мягко накрыли грудь.

В голове словно что-то щелкнуло, время рывком двинулось дальше, а в теле обжигающим фейерверком взорвались ощущения. Я задохнулась, возражения застряли в горле колючим комком, а губы Алекса уже уверенно путешествовали по шее, язык выписывал кружева, заставляя тело, не скованное никакой магией, плавиться от проснувшегося желания. Пальцы легко пробежались вдоль выреза, отчего кожа вспыхнула сотней огоньков, став болезненно чувствительной, и осторожно отвели тонкий шелк, обрисовали напрягшиеся соски. Я прикусила губу и зажмурилась, голова сама откинулась назад. Руки на чистых рефлексах метнулись к нахальным конечностям… мужа, ухватив того за запястья в слабой попытке остановить. Тихий смех около уха прошелся по напряженным нервам шаловливой кисточкой, позвоночник рассыпался на составляющие, попутно послав по телу рой огненных мурашек.

Алекс спустил лямки платья, и оно осело к ногам прохладной шелковой лужицей, предоставив простор для дальнейших действий. Я уже не думала ни о чем, в голове воцарилась восхитительная легкость и звенящая пустота, и осталось одно желание – чтобы Алекс не останавливался. Гори оно все, в том числе и мои принципы, этот непонятный мужик действительно умел соблазнять, как никто до этого в моей жизни… Весь опыт спасовал перед тем, что вытворял со мной сероглазый супружник. От его умелых ласк, от нежных, как касание лепестков, поцелуев, от возмутительно неторопливых, словно испытывавших мое терпение прикосновений я совсем потерялась. Сознание плавало в горячечном тумане удовольствия, губы что-то шептали, умоляя продолжать, я стонала и металась по кровати, изнывая от сладкой пытки на грани, – сколько раз Алекс останавливался в самый последний момент, оттягивая желанную разрядку, я уже устала считать. Не, не надо никаких блондинов… И этот сойдет…"

"Когда я уже решила, что просто умру от накопившегося напряжения, надо мной наконец смилостивились, и я порадовалась, что стены тут каменные и никто не слышит. Тело пронзила такая могучая волна наслаждения, что мне показалось, я распалась на атомы и просто перестала существовать, став одной из тех звездочек, что роились перед глазами. Собственный крик услышала словно издалека, и его тут же заглушил долгий, бесконечно нежный поцелуй, и теплые руки обняли, прижали к сильному телу, пока меня сотрясали волны удовольствия.