Магия книгоходцев

Но…

– Ну а раз так, адептка, то почему вы думаете о посторонних вещах, вместо того чтобы учиться столь важной науке? – сурово вопросила вампирша.

Я устыдилась.

С этого занятия начались наши мучения в новом направлении.

Вот с иллюзиями и фантомами дело пошло легче и веселее. Кое-что мы уже умели. Конечно, наши иллюзии были неустойчивыми, нестабильными и много еще чего «не», но хотя бы сам принцип их создания мы уже знали. Поэтому лекции по этому предмету посещали с удовольствием, особенно девичья часть факультета, ибо преподавал предмет ослепительно красивый эльф – магистр Летурн Огинхельм. А по вечерам коридоры общежития наполнялись бесплотными монстриками всевозможных видов. Ну, надо же нам было отрабатывать навыки? Лично я запускала в коридор иллюзорные образы из земных сказок. До сих пор помню, как визжали наткнувшиеся на моего Змея Горыныча пятикурсницы. И чего так кричали? Они же взрослые, не чета нам, малолетним первокурсницам, могли бы отличить нематериальную иллюзию от полноценного фантома. Последних я пока делать не умела. А иллюзия, она – что? Сквозь нее можно было спокойно пройти, и все. Это же только картинка.

Но вообще, Змей Горыныч у меня получился очень симпатичным. Прямо как из мультфильмов. Чешуя блестящая, зеленая. Хвост длинный с костяным сердечком на кончике. Голов – три, все они разговаривали разными голосами и периодически выдыхали огонь. Особенно смешно это выглядело, когда Змей, стоя напротив девушек, на три голоса вещал:

– Испечь? – вопрошала тоненьким голоском правая голова.

– Зажарить! – плотоядно ухмылялась левая и облизывалась.

– Сырыми сожрать! – басом ревела центральная.

Потом все три головы, хитро изогнув шеи, начинали совещаться, а когда жертва пускалась наутек, Горыныч, переваливаясь на лапах, бежал за ней и кричал вдогонку:

– Да мы же пошутили! Только чуть-чуть огнем дыхнем, и все!"

"Нет, все же первоклассный персонаж вышел. Жаль только, девчонки нажаловались на меня и на моего Горыныча декану ЖРФ. Магистр Даяна долго разглядывала мое творение, после чего щелкнула пальцами, и пузатый трехглавый змей медленно растворился в воздухе. А все три головы до последнего кричали, что это произвол, насилие над личностью, и вообще, он – фольклорный персонаж и охраняется законом.

Мне было очень его жалко. Так что противным пятикурсницам я подослала иллюзии Чуда-юда, кикиморы болотной и водяного. Ох, какие вопли неслись из уборной! А нечего было моего Горыныча обижать. Вот теперь этим ябедам при посещении уборной из унитаза грозила когтистая лапа, покрытая рыбьей чешуей, и замогильный голос вещал: «Должо‑о-ок!»[6] Должна же я использовать информацию, которую почерпнула в книгах и кинематографе.