Магия большого города. Леди

Развернулась и решительно двинулась к своей комнате. Что мне здесь делать, в самом деле? Ждать, пока меня изволят принять? У меня работа, между прочим! Как бы не уволили за прогулы.

– Мистер Хармс велел вам передать, что территорию усадьбы лучше не покидать. И к забору тоже не приближаться, – повысив голос, сообщил дворецкий.

Вздрогнув, я остановилась. Не поняла! Это домашний арест? Меня тоже в чем-то подозревают?!

– Там журналисты, – тон слуги смягчился, когда он заметил мое затравленное, испуганное лицо.

Шаг вбок, и он слегка отодвинул в сторону занавеску, жестом предлагая мне выглянуть в образовавшуюся щель.

Помедлив секунду, я послушно подошла и заглянула.

– Что там происходит? – вырвалось у меня в сердцах. Хотелось высказаться позабористее, но воспитание в последний момент внесло коррективы.

Улица, на которую выходили окна этой стороны дома, была перекрыта напрочь живой стеной. Не только журналисты, кого легко узнать по переносным камерам и лихо заправленным в самые неожиданные места блокнотам и ручкам, но и простые зеваки, привлеченные массовостью собрания; полицейские, пытающиеся рассортировать толпу и хоть как-то освободить проезд – движение, разумеется, тоже остановилось; рабочие в униформе; офисные сотрудники в черно-белых костюмах… Застрявшие в людской массе таксисты не слишком возмущались, вместо этого пользуясь случаем и глазея на президентский особняк вместе со всеми.

Встречавшая нас у больничного крыльца группа показалась сразу мелкой и незначительной."

"– Ждут вас для интервью, – любезно сообщил дворецкий, оценил мое побледневшее лицо и крепко ухватил под локоть. – Похоже, вам не помешает присесть.

– И воды, – слабо добавила я.

Не заметила, как меня проводили в гостиную, очнулась только от резкого запаха, исходившего из стакана, что сунули мне прямо под нос.

– Пейте! – скомандовал слуга, и я, не задумываясь, глотнула. Показалось, что по пищеводу прокатилось сладковатое пламя. Я закашлялась, выпучив глаза, но зато реальность вернулась вместе со звуками и зрением.

– Что это за гадость? – не сдержалась я, протягивая стакан обратно.

Дворецкий неодобрительно поджал губы, не делая ни малейшей попытки забрать пойло.

– Советую выпить до дна. Как лекарство, – заявил он. – Мистер Хармс предупредил меня, что вам может стать дурно. Вы не привыкли к публичности. Потому вам лучше на улицу не выходить. Нет, если хотите, то пожалуйста…

Он широко повел рукой, предлагая мне переступить порог и обратиться к людской массе. Я замотала головой в ужасе.

– А можно как-то связаться с редакцией? – пролепетала едва слышно. – Меня там, наверное, потеряли.

– Думаю, они уже в курсе. Но тем не менее, можете позвонить, если вам станет легче.