Магия горит

– На «три»! И… раз, – сказал Бран, наклоняясь вперед, точно бегун, – два…

И рванулся к картам!

Я схватила стул и обрушила на него. Бран повалился как подкошенный. Я врезала ему еще разок – хотела убедиться, что он не встанет, перешагнула через лежащее тело и забрала карты.

Еще бы комната перестала вращаться, все было бы отлично.

Застонав, он изрыгнул поток непристойностей.

– Не стоит недооценивать женщину, – я потыкала его ногой. – Имя Капюшона?

– Пастырь Болгор из фоморов.

Вокруг Брана закружилась дымка, и он исчез.

Ноги меня подвели, и я рухнула на кровать. А ведь фоморы – старые враги Морриган. Запах рыбы обрел смысл: чем еще смердеть морскому демону? Я нахмурилась.

Бран служил богине, а она и фоморы друг друга не выносили. Пазл сложился. Но зачем пастырю Джули?

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался Дерек, а следом две женщины-оборотня.

Я протянула ему карты:

– Держи. Едва не ограбили! За тобой должок.

Парень забрал карты и принялся их обнюхивать, а женщины тем временем проверили окно.

– Он ушел, – провозгласила та, что помоложе.

Волчонок задрожал от злости.

– Я его найду! Никто не смеет поступать так с нами дважды.

– Что стряслось? – осведомился вошедший Кэрран.

Дерек побледнел. Ему предстояло объяснить вопиющее нарушение режима безопасности. Удачи тебе, вундеркинд!

В вихре тумана в комнате возник Бран, распахнул мой халат, сдернул его с плеч, сжал меня и поцеловал, ударившись зубами о мои зубы. Я пнула его коленом, но он ожидал этого и блокировал удар бедром. Потом сообразил, что не получится залезть ко мне в рот языком, и отпустил.

– Ты все равно станешь моей! – пообещал он.

Кэрран рванулся к нему, но поймал лишь завихрения дымки.

Я вытерла рукой рот.

– Он тебе не навредил? – спросил Царь Зверей.

Если бы я могла метать глазами молнии, спалила бы его на месте!

– Зависит от того, что ты понимаешь под словом «навредил». Незачем шоу устраивать.

Тот в ответ разразился ревом.

– Очень впечатляет. Только он тебя не слышит!

Я запахнула халат, забралась в кровать и натянула одеяло до ушей. Смущаться за эти несколько часов я уже устала.

Я проснулась от того, что на меня кто-то смотрел. Открыв глаза, я увидела лицо Джули в дюйме от своего. Целую минуту мы изучали друг друга.

– Ты не умрешь? – тихо спросила она.

– Прямо сейчас – нет.

Такие фразы обычно оборачиваются немедленной смертью. Наверное, крышу вот-вот проломит шальной метеорит и угодит мне прямо в голову.

– Хорошо! – счастливым голосом отозвалась она, забралась ко мне в кровать и свернулась калачиком в углу, обняв колени руками. – Я ужасно испугалась. Мне всегда страшно, когда мама уходит на работу. И когда Рэд исчезает.

И чем ее утешить? Большинство детей не понимают, что такое смерть.