Магия горит

Дулитл! Но он вернулся в крепость. На дорогу туда уйдет не один час. Кожа Андреа приобрела землистый оттенок, стала бледно-серой. Значит, тело оборотня досуха выжало весь запас сил.

Она действительно недотянет.

Погодите-ка… Дулитл предан Кэррану и потому выдаст ее в мгновение ока. Оборотни примутся проверять – не стала ли Андреа люпусом, и ей придется встретиться с Царем Зверей. Хранить верность Кэррану и ордену одновременно невозможно.

Как только выяснится, что она оборотень, ее выгонят из ордена. Андреа буквально жила работой. Лучше просто дать ей умереть.

Но если ничего не предпринять, она точно умрет.

Дулитла вычеркиваем, как и Дерека. К кому мне обратиться?

Конечности Андреа задрожали. Правая нога вытянулась. Кости начали мучительно медленно удлиняться.

Андреа застонала, и в ее голосе было столько боли, что у меня бешено заколотилось сердце. Живот у нее сжался, ягодицы напряглись, но судороги вскоре кончились, и она осела на пол. По комнате разлилось едкое зловоние. Мне был знаком запах – так пахла гиена.

Крепость – общая резиденция всех оборотней, но у каждого клана существовало собственное место обитания, как и пара альф. Гиены тоже должны иметь отдельную территорию. Их не так много, как волков или крыс, но вполне достаточно, чтобы жить небольшой стаей. Я встречалась с их предводительницей – пожилой дамой по прозвищу Тетушка Би. Лучше схватиться с полчищем волков, нежели ей перечить. Она носила пучок на макушке и мило улыбалась. Готова поспорить: щекотать когтями мою печень она будет с такой же обаятельной улыбкой.

Гиены и львы не ладили, и Кэрран это понимал. Первые ему все еще подчинялись, но он позволял им решать собственные проблемы самостоятельно.

Нужно доставить Андреа к Тетушке Би. Она – жуткая стерва, но лучше иметь дело с ней, чем с Царем…

Я склонилась над подругой.

– Я отвезу тебя к гиенам.

Ее глаз расширился, она задрожала, простонав:

– Не спорь. У нас нет выбора.

Я просунула под нее руки, и те сразу намокли от лимфы. В нос ударил резкий запах мочи. Весила Андреа, похоже, фунтов сто тридцать. Стиснув зубы, я подняла ее, а она вцепилась в меня изувеченными руками.

Боже, какой она оказалась тяжелой! Я направилась к двери хранилища.

В детстве отец принуждал меня бегать изнурительные марафоны с нагруженным рюкзаком на спине. Я не останавливалась тогда лишь потому, что знала: боль когда-нибудь заканчивается. Именно это я сейчас и твердила себе, медленно одолевая лестницу: боль – это хорошо. Она пройдет.

А каждая минута задержки приближает Андреа к смерти.

Я сгрузила подругу в двуколку и прошептала:

– Мальчик. Мальчик-шаман. Он ее забрал, – она почти булькала.

Проклятье, опять Рэд! Но без монисто ривы не сумеют отыскать Джули.

– Держись ради меня.