Магия белых ночей (сборник)

Наверное, Арина должна была бояться, как боялась в Ротонде, однако страх куда-то исчез. Как заворожённая, она протянула руку и коснулась ладонью зеркальной поверхности. Зеркало было аномально тёплым.

Перед глазами вспыхнуло белым.

…Дверь в парадную приоткрылась, и юноша скользнул внутрь.

Поговаривали, в этом доме когда-то жила ведьма. Она гадала петербуржцам на кофейной гуще и на костях, помогала девушкам завоёвывать сердца их возлюбленных и очень не нравилась Савве Яковлеву – купцу, владеющему этим домом.

Поговаривали, он потребовал от неё двойной платы за житьё-бытьё в его доходном доме, а когда ведьма платить не захотела, сдал её жандармам. Но те разбираться не стали, а просто заперли её в подвале без еды и воды; так она и умерла.

Юноша в это не верил.

На улице ждали его друзья. Спьяну они поспорили, что он сможет зайти в подвал в проклятой Ротонде и просидеть там полчаса. Слухи о доме на Гороховой, 57, ходили у них в университете разные, но только Илья – убеждённый атеист – говорил всем, что ничего там нет, ерунду вы все городите, не комсомольцы, что ли?

– А ты докажи, – вдруг ухмыльнулся Колька, его лучший друг. – Сунься в этот подвал и просиди там полчаса, а если сможешь, мы тебе в пивнушке проставимся! Причём все. Да, ребята?

– Пф-ф, как два пальца об асфальт, – пожал плечами Илья. – Когда?

– А вот хоть сегодня! Концертов рок-клуба там до завтра не будет!

И вот теперь он был здесь.

Исписанные строчками из песен да чужими желаниями стены Ротонды были знакомы до рези в глазах; Илья много раз приходил сюда послушать Кинчева и выпить с друзьями портвейну. Взгляд отчего-то зацепился за фразу из разрешённого к печати только лет десять назад романа «Мастер и Маргарита».

«…я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня».

Ветер скользнул по его шее, и почему-то спускаться в скрытый люком подвал вовсе расхотелось. Но спор есть спор, а колдовства не существует; Илья был в этом уверен, а потому потянул на себя тяжёлую крышку. Из погреба, почему-то именуемого подвалом, на него пахнуло затхлостью и спёртым воздухом. А ещё – чем-то кисловато-сладким, будто… мертвечиной?

Илья, признаться, струсил. Спускаться в погреб расхотелось, но, взяв себя в руки, как того зайца, он шагнул на первую ступеньку.

Ветер снова холодным касанием прошёлся по его шее, и в стенах подвала раздался шепот:

– Пришёл… пришёл… пришёл…

А потом голова закружилась, стены погреба, высотой вряд ли достигавшего даже трёх метров, завертелись, и, потеряв сознание, Илья полетел с лестницы вниз.

– …Ариш, Ариш, ты чего? – кто-то тряс Арину за плечи.

Голова болела нещадно.

С трудом сев, Арина разлепила веки.

– Ты окей? – Наташка, её сокурсница, таращилась на неё широко распахнутыми глазами. – Я помыться зашла, а ты у зеркала лежишь.