Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии

А ветер становился с годами все сильнее и сильнее, словно предвещая беду, идущую с моря.

Я вспомнила о предсказании пророчицы, и вдоль позвоночника снова поползли мурашки.

— Все в порядке? — спросил Эштан, заметив, что мне стало не по себе.

— Да, — отозвалась я и первой вошла в портал — темный, как того требовали манеры, пропустил меня вперед. А стоило нам выйти из крошечной портальной станции, что находилось в горах, я ахнула. Все вокруг было белым-бело, а внизу, далеко-далеко, раскинулся город, горящий тысячами огней в темноте. Правда, холодно было ужасно! Дул пронзающий ветер, который то и дело норовил забраться под одежду. Даже я, огневик, это чувствовала! Поэтому обрадовалась, когда Эштан предложил пройти в странное круглое здание, увешанное переливающимися разными цветами гирляндами.

Это был ресторанчик — небольшой, но уютный и очень теплый. С огромным камином, в котором весело трещал огонь, и нарядной елью, украшенной звездами и бантами. Он был похож на гостиную в радушном доме.

Людей внутри было немного, лишь пара столов оказалась занятой, и улыбчивая хозяйка усадила нас у окна, с видом на город, заверив, что дуть не будет. Заказ Эштан сделал сам — сказал, что здесь удивительная кухня. И я благосклонно кивнула.

— Как же красиво, — зачарованно смотрела я на столицу, что раскинулась перед нами внизу, в долине. Мой взгляд переместился на Небесный дворец, который сейчас казался красивой елочной игрушкой. — Эштан, скажи, ты ведь член императорской семьи. Но почему же ты без охраны? — спросила я.

— Об этом мало кто знает. А кто знает, тому на это плевать, Белль. Я же темный, — ответил он, глядя не в окно, а на свои переплетенные перед лицом пальцы.

— Звучит грустно, — вздохнула я.

— Звучит жизненно. Темных не любят. Поэтому скрывают, что в императорской семье есть темный. Даже отец отказался от меня, потому что во мне дурная кровь, — вдруг под каким-то порывом признался Эштан. — Тьму из нее не вытравить. Я чернокнижник.

— Это не приговор.

— Это больше, чем приговор, Белль. Это клеймо.

В его голосе звучала боль, которую он тщательно прятал, и мне стало не по себе.

— Знаешь, я хотела извиниться, — сказала я. Было тяжело, но я решилась.

— За что? — спокойно спросил темный.

— Там, на Осеннем балу я… Я перестала замечать тебя после танца, потому что мне сказали, что ты — темный, — призналась я. — Сейчас понимаю, как это было глупо. А тогда я просто испугалась.

Эштан улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— Все в порядке. Я привык к этому.

— Мне стыдно, — продолжила я. — Я поддалась стереотипам, которые теперь рушатся один за другим. Идеальный принц оказался подделкой, а чернокнижник — неплохим человеком.

— Я же сказал — все хорошо, Белль.