Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии

— Я не снимала печать, ваше высочество, — тихо, но твердо сказала я, пытаясь вырвать руку из его цепких пальцев.

— Думаешь, я тебе поверю? — усмехнулся Даррел. — Я не верю словам. Я верю тому, что вижу. Печати нет. Ее сняли. И сразу же после этого появилась удивительная статья обо мне и Еве в этой бумажной помойке, которая называется газетой. Даже фотографию приложили. — В голосе принца чувствовалось отвращение. Он был в гневе и, судя по всему, давно — смог со временем обуздать эмоции.

— Я не снимала печать, — повторила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Мне не было страшно — скорее, обидно. Я терпеть не могла, когда меня обвиняли в том, чего я не делала. Я ненавидела несправедливость!

— Это был низкий поступок. — Глаза принца пронзали насквозь, а голос звучал глухо. — Ты ведь неплохой человек, Изабелль Бертейл. Но продалась за гроши газетчикам. Для чего? Кольцо, что я дал тебе, стоило больше в разы. Или это задетая гордость болит? Как может болеть то, чего нет?

— Выбирайте выражения, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы. — И отпустите меня. Мне больно.

Даррел, словно забыв, что держит меня за запястье, наконец, разжал пальцы. На моей светлой коже виднелись их следы.

— О, я выбираю выражения, и еще как. Если бы не мое воспитание, я бы обращался к тебе совсем иначе. Жаль, что ты не мужчина. Набил бы тебе морду, — ухмыльнулся принц.

Я вспыхнула. Быть спокойной рядом с принцем у меня не получалось. Внутри все клокотало от гнева. Теперь я без страха смотрела в его голубые глаза. Пусть видит, что я его не боюсь. Пусть видит, что я невиновата!

— Вы привыкли решать проблемы насилием? — холодно спросила я.

— Я привык, что мои проблемы сами себя решают. Правда, ты — исключение. Ты так и не рассказала мне, как сняла печать.

— Не знала, что вы плохо слышит, ваше высочество, — ответила я. — Жаль, что у будущего императора проблемы с ушами.

Моя наглость взбесила принца.

— Ты играть со мной вздумала? Признавайся по-хорошему. Иначе пожалеешь. Обещаю.

— Я уже все сказала — я не снимала печать. И никому не рассказывала о вас с Евой, — твердо сказала я. — Никому. Ни единой живой душе. Знаете ли, мне не хотелось гореть в агонии, как вы обещали мне, ваше высочество.

Принц хрипло рассмеялся. Он отошел от меня и с размаху упал на диван. Одну руку вольготно положил на спинку, другой взял бокал с каким-то голубым напитком. Пригубил. Перевел взгляд в мою сторону.

— Ты ведь давала слово чести, — сказал Даррел, глядя на меня с презрением, от которых холодило в груди. — Только честь для тебя честь ничего не значит — как я и думал. Ты с легкостью бросаешь слова на ветер, как и другие невысокородные. Но ты не думала, что не только тебе должны платить, но и ты? Мы все расплачиваемся за свои поступки. Ты не станешь исключением.