Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии

— Так вышло! Прости, пожалуйста, прости! Мне так жаль! — выкрикнула Хэлли и, опустив голову, сжалась в комок. — Я знаю, что поступила неправильно! Но я оказалась слабее своих желаний.

— Встань, — велела Белль. Хэлли тотчас поднялась на ноги, которые то и дело подкашивались.

— Ты… Ты убьешь меня? — спросила она обреченно.

— Я не убийца, — ответила Белль все тем же глубоким вибрирующим голосом. — По крайней мере, в твоем голосе я слышу искренность. Уходи.

— Что? — Хэлли подняла голову, думая, что ослышалась.

— Уходи, пока разрешаю. Иначе точно разорву на куски.

Ее глаза вспыхнули еще ярче, и Хэлли, решив больше ничего не говорить, ринулась к двери. Она убежала. А Белль снова потеряла сознание.

Тени вернулись на свои места, а тьма растворилась в воздухе.

Дракон уснул.

* * *Я распахнула глаза и поняла, что нахожусь в комнате одна. Девицы убежали, бросив меня — наверное, испугались того, что мне стало плохо. Внутри все горело, сердце часто колотилось, а лицо пекло, как после холодного ветра. Дышать было нечем, и больше всего на свете мне хотелось выйти на свежий воздух.

С трудом поднявшись, я отряхнулась и, так и не найдя в полутьме вторую туфлю, ушла. Не в Большой драконий зал, где проходило торжество — что я там забыла? Как покажусь перед Эштаном? Что скажут другие, увидев меня такой? Снова будут смеяться? Ну уж нет, я не доставлю им такое удовольствие.

Некоторое время я стояла у распахнутого окна неподалеку, который выходил на лес. И всей грудью вдыхала свежий зимний воздух. Чем больше я дышала, тем легче мне становилось. О том, что произошло, я старалась не думать. Сейчас мне нужно попасть в свою комнату, вот и все. Думать я буду потом. Когда окончательно приду в себя.

Я направилась в общежитие, и по дороге никого даже не встретила — все веселились в Большом Драконьем зале. Я слышала отголоски музыки и кусала губы, думая, что, должно быть, Эштан потерял меня, да и подруги — тоже. Но я вернусь к ним чуть позднее. Только приведу себя в порядок.

У входа в общежитие я вдруг поняла одну странную вещь — во мне больше не было страха перед теми, кто в очередной раз пытался унизить меня. Никакого страха — полное равнодушие. Нет, не равнодушие, а усталое презрение. Как это чувство появилось во мне, я так и не поняла — меня вдруг остановил высокий молодой человек. Это был секретарь ректора. С виду хорошеньким: кудряшки, бездонные глаза, брови вразлет, да только слишком уж шумный и беспокойный.

— Изабелль Бертейл?! — нервно выкрикнул он, и я замерла от неожиданности.

— Она самая, — вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.

— Слава всем светлым богам, нашел! Немедленно в кабинет ректора! — выкрикнул секретарь. — Срочно!

По моим рукам побежали мурашки. Эйховы уши! Наверное, эти девицы наплели что-то ректору.