Сердце академии магии

И знаешь, если это месть, то какая-то мелкая совсем. Высокопоставленные детки мстят покрупнее.

– А что с прыщами? Подлечили уже?

– Нет. Проклятие еще не активировалось. Я ж никакими слухами не делюсь. Молчу, стараюсь. Лечить пока нечего. А вот если активирую… будет непросто. Немагическое воздействие легко убрать, а с проклятиями не меньше недели приходится возиться.

– То есть над тобой висит неактивированное проклятие?

– Да, – вздохнула Шейлана. – И это перед самым балом. Столько тем интересных для обсуждения, а тут проклятие топором над шеей. Не станешь же портить внешность перед праздником. Но хорошая новость в том, что через несколько дней оно, если не вступит в силу, развеется само.

– Но почему преподаватель не снял его? Неужели невозможно?

– Мэд Лоус не считает нужным, мол, учитесь сами снимать всякую мелочь. А он ведь здесь самый главный, ему никто не указ.

В тот вечер мы так и не нашли разгадку странного проклятия, а вскоре она отыскалась сама.

Перед балом замок гудел, напоминая улей. Девчонки прихорашивались, бегали друг к другу то за гребнем, то за шпильками. Кто-то, распахнув двери в коридор, зазывал подруг помочь со шнуровкой на платье, кто-то вовсю танцевал, вальсируя из комнаты в комнату. Все смеялись, шутили и напевали романтические песенки.

Мы с Шейланой, сделав друг дружке высокие прически, с гордостью любовались собственными творениями, ну и, конечно, отражением в зеркале.

– Теперь платья! – с восторженным предвкушением скомандовала соседка.

Мы вынули свои чехлы из шкафа и, развернувшись лицом к стене, принялись одеваться.

Я закончила первая. Обернулась к Шейлане и задохнулась от восторга.

– Божечки, ты такая красивая! – выдохнула, жадно пожирая глазами фигуристую девушку в платье незрелого яблока. К ее красным волосам бледно-зеленый подходил настолько идеально, что соседка казалась сказочной феей, окутанной в морскую пену.

Шейла повернулась ко мне… и ослепительная улыбка, словно маска, стекла с ее побледневшего лица. Она замотала головой и зажала обеими ладонями рот. А по пальчикам побежали крупные слезы.

– Шейлана… – Я не находила слов и не могла понять причины того, что так сильно расстроило девушку.

– Мне нельзя говорить, нельзя! – выкрикнула она. И столько злости, обиды, возмущения прозвучало в голосе. – Но я не могу промолчать!

– Я не понимаю тебя…

– Платье! В нем нельзя идти на бал ни в коем случае!

Лицо Шейланы на глазах стало покрываться крупными сине-красными прыщами.

– Молчи! Не говори ничего! – закричала я в ответ, сообразив, что соседка активировала проклятие. – Мы сейчас все прыщики замажем, ни одного не будет видно…

– Поздно. – Ее кожа вовсю опухала и гноилась.