Магический ожог

Я спас ее птицу, и она предложила выбрать награду.

— И чего ты попросил?

— Кто-то попросил бы долгой жизни, сильных сыновей. Я же захотел стать героем. Чтобы было много выпивки, сражений и женщин.

В зловещей тишине черепа смотрели на нас пустыми глазницами.

— Если бы ты попросил сильных сыновей, она бы сделала так, что дети, в конечном итоге, убили бы тебя, — ответила я. — Выиграть не выйдет.

Я дотронулась до римского шлема. Метал под пальцами казался ледяным.

— В их времена в мире не было магии.

— Она иссякала, — сказал Бран, — оставался лишь ручеек. Я проспал ее смерть. Когда я проснулся и выпал из тумана, мир был в огне.

Первый Сдвиг… В течение той недели умерло очень много людей.

— Маленькая девочка, Мышка, так ты ее назвал … Я пытаюсь защитить ее и найти мать. Ведьмы сказали, что помогут мне, но Оракулам нужна твоя кровь, чтобы вылечить одну из них. Было бы хорошо, если бы она выжила. Она многое значит для ковена.

Бран забрал у меня череп и поднес к своему лицу, глазницы к глазам, зубы к зубам.

— Оракул Ведьм живет многие века, его члены перерождаются снова и снова. Если ты дашь им свою кровь, ковен будет хранить память о тебе. Всегда. Ты будешь жить. Будешь героем. И тебя не забудут.

Он повернулся ко мне: его глаза были бездонными.

— Тебе это ничего не стоит. Но значит практически все.

Факелы и фейлантеры освещали храм. Я не ожидала, что кого-то здесь увижу в столь поздний час, но три ведьмы Оракула по-прежнему находились на платформе. Они и глазом не моргнули, когда мы материализовались в центре зала. Вероятно, нас ожидали.

Слева от Оракула стояли ещё четыре ведьмы, две моего возраста и две постарше. У некоторых из них были набиты голубые татуировки — точно такие же, как и у Брана на груди. Ковен Морриган?

Бран наклонился и чихнул:

— Ненавижу эту грёбанную черепаху, — он поднял голову и улыбнулся ведьмам. — Милые леди.

У двух ведьм, что помладше, озадаченное выражение лица в мгновение ока сменилось кокетливым.

Я взошла на платформу и вручила ещё теплую пробирку с кровью ведьме-матери. Она взяла её.

— Он отдаёт кровь добровольно, — сказала я. — И ничего не ждёт взамен. Но я надеюсь, что вы навсегда запомните его подарок.

Ведьмы Оракула поднялись и одновременно поклонились.

— Видишь? — Бран тыкнул пальцем в них. — Вот как женщина должна относиться к мужчине. Я хочу, чтобы в следующий раз, когда ты увидишь меня, сделала то же самое.

— Только после того, как ад замерзнет, — ответила я.

Ведьмы опустились на свои места.

— У нас была сделка, — напомнила я.

Старуха пристально посмотрела на меня:

— Сделка с такими как ты ничего не значит.

— Мне кажется, или я вам не нравлюсь?

Её крючковатые пальцы сжались на подлокотниках кресла.

— Мария, — прошептала самая молодая, — такая грубость неуместна.