Магический ожог

Рива нависла над ним, стянув волосами горло оборотня. Между нами было больше сорока футов, и я не успела бы вовремя.

Из рта ривы послышался шёпот Пастыря:

— Сдавайся, или он умрёт.

Я бросила платок на землю и потянулась за метательным кинжалом, висевшем на ремне.

— Он умрёт! — прошипел Пастырь.

Я изо всех сил метнула нож. Он воткнулся прямо в голову ривы, и её глаз лопнул, как переспелый виноград. Удар отбросил существо назад, и я один за другим начала бросать в неё острые зубцы. Маленькие треугольные лезвия прокололи горло и щёки ривы. Она пошатнулась, уставилась на меня пустой глазницей и превратилась в воду.

Подбежав к Дереку, я приложила ухо к его груди. Сердце билось. Сильно, непрерывно.

Вся его голова была измазана вампирской кровью, и было сложно понять, ранен оборотень или нет.

Господи, кем бы ты ни был, я всё сделаю, только, пожалуйста, не дай ему умереть.

Его веки задёргались, громадный рот открылся. Дерек медленно поднялся и сел.

Я чуть не ударила себя по лбу. Только лучшие из лучших оборотней могли говорить, находясь в звериной форме. Дерек не принадлежал к таковым.

Слово было искажено, но узнаваемо.

— С тобой всё хорошо?

Оборотень снова кивнул.

Мне хотелось плакать от облегчения. Моё тело стало настолько тяжёлым, словно было наполнено свинцом.

— Ты можешь говорить в промежуточной форме?

— Пытаешься. Это хорошо. — Я немного засмеялась. — Это очень хорошо.

Он усмехнулся. Кровавые ошметки мяса вампира торчали между кривыми клыками, мокрыми от слюны, и меня чуть не стошнило.

— Пойдем-ка отсюда, красавчик, пока не набежали члены Братства, а то в противном случае мы никогда не выберемся.

Я подобрала оброненный мною платок, отвязала лошадей, и мы направились вниз по улице, в то время как первые волны магии некромантов оповестил о прибытии вампиров-разведчиков.

Темнота впереди означала начало глотки. Я пригнулась, чтобы не задеть нёбо, и направилась дальше.

Позади чихнул Дерек.

— Всё-таки решил пойти с нами?

— Я бы этого точно не пропустил.

Глотка медленно уходила вниз, её нижняя часть была заполнена мутной жидкостью. С длинных нитей, напоминающих водоросли и свисавших с потолка глотки-туннеля, что-то капало. Я надеялась, что это не желудочный сок: пахло ничем иным, как обычной озерной водой и немного — рыбой. Я вытащила метательный нож, нагнулась и окунула его кончик в жидкость: никакого изменения цвета. Потрогала мокрое лезвие: палец остался цел. Очень хорошо.

Через три квартала у какой-то старушки я реквизировала потрепанную тележку. Реквизировала — слишком громкое слово, я сверкнула значком и пообещала денег больше, чем имела в распоряжении.