Магическая штучка (СИ)

Привет тебе от него, кстати. А в ответ тишина.

— Пробуйте еще раз, — тяжко вздохнул Кремер. Не верит, что у меня что-то получится. Это написано у него на лице вовсе не магическими рунами, а большими печатными буквами. Для дилетантов.

— Voca! Voca! Voca! — послушно повторяю я.

Стою. Молюсь всем богам, каких в этом момент вспомнила, и абсолютно ничего не происходит. Ни света, ни искр, ни движения.

— Вот видите, я же говорил, — снисходительно улыбнулся куратор.

Улыбка его, конечно, украсила, но вот слова Кремера меня взбесили. Одно дело не верить, и совсем другое — жалеть! Не нужно мне его жалости! Не нуждаюсь!

И я бросилась к тумбе.

— Я тебя зову-зову, а ты здесь лежишь, прохлаждаешься столько лет! — заорала я на «лапу дракона». — Какой хозяин, такое и кольцо! Немедленно ко мне!

И протянула руки к шкатулке.

— Ксюша, стой! Не делай этого! Маленькая… Глупая… — то ли стон, то ли крик куратора, прозвучал одновременно с моими гневными выкриками.

Я уже не могла остановиться. Неведомая сила наполнила все тело, а из рук вырвались самые настоящие молнии. Яркие, угловатые, потрескивающие при столкновении друг с другом. И стоило одной из них достигнуть шкатулки, как из нее вырвался столб света, в котором зависло кольцо Элазара.

— Ко мне! — скомандовала я, направляя к артефакту магические молнии.

«Лапа дракона» медленно, словно нехотя, поплыла в мою раскрытую ладонь. На самом деле, прошла лишь секунда, но она показалась мне вечностью. От волнения взмокла спина, и холодный пот неприятно стекал вдоль позвоночника.

Кольцо коснулось руки, и я сжала кулак, надежно его удерживая. Молнии пропали, свет исчез, а меня стиснули в крепких объятьях, прижав к горячему большому телу.

— Живая! — выдохнул Кремер и повторил, словно убеждая самого себя в правоте этого слова: — Живая…

Не успела я опомниться, как его жесткие губы накрыли мой рот. Сильвестр Кремер поцеловал меня. Второй раз! И сейчас я все чувствовала, ощущала, впитывала. Голова кружилась от его близости. Сама не заметила, как стала отвечать ему, прижавшись всем телом. А он… Он целовал жадно, дико, яростно, словно пытался вложить в поцелуй всю свою злость, страх, волнение…

Что это было? Минутное помутнение или осознанный поступок? Пожалуй, никто из нас не смог бы ответить на этот вопрос. Просто эта минута была наша. У кого-то есть вся жизнь, у кого-то — года, месяцы, дни. У нас — лишь одна минута. Но, видит бог, я не продала бы ее за все сокровища мира!

Поцелуй закончился, но из объятий меня так и не выпустили. Кремер крепко прижимал к себе, зарывшись подбородком в волосы, слово боялся, что стоит ему меня отпустить, и я тут же исчезну или натворю еще каких-нибудь глупостей.

Так и стояли, пока нашу идиллию не разрушил гневный возглас верховного мага.