Магическая штучка

Уж не из-за чародейской ли крови? А кольца ее очень хорошо чувствуют, в этом я убедилась, пока пыталась докричаться до фамильного артефакта, который исчез вместе с Перси с появлением Фонтея. Эх, жаль! Дракон был душкой и хорошим собеседником.

— Кажется, остыл, — сообщила мне Жавурина. — Смотри!

В целях безопасности ближе подходить не стала, а рассматривала древнее массивное кольцо издали.

— Красивое, — улыбнулась я. — Ты достойна самого лучшего!

Юлка не ответила. Молчала она до тех пор, пока мы не вошли в наш номер. Только в гостиной развернулась и спросила:

— Ты правда так думаешь?

— А? — честно признаться, думала я сейчас только о кровати и совсем капельку о поцелуе лорда куратора. Ладно. О поцелуе думала много! Поэтому и хотела поскорее остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями.

— Ты правда думаешь ну… что я достойна лучшего? — тихо спросила Жавурина, как-то нервно теребя косу.

— Разумеется, я так думаю! — не покривив душой, ответила я. — Ты умница, красавица, а теперь еще и очень сильный маг! А последний факт для магического сообщества играет очень большую роль, сама же знаешь.

— Знаю, — нерадостно совсем ответила она.

Что-то ее терзало. Значит, сон на какое-то время нужно отложить.

Я прошла на небольшую кухоньку и посмотрела на чайник, представив, что вода в нем только что вскипела. Уже через пару секунд я разливала по чашкам с пакетиками чая дымящийся кипяток. Вернулась в гостиную и сунула одну их них Жавуриной.

— Рассказывай! — заявила тоном, не терпящим возражений.

— Нечего рассказывать, — вздохнула Юлка, и ее щеки залил густой румянец. Такой мою боевую подружку мне еще видеть не приходилось.

— А конкретнее? — прищурилась я.

— Ксю, скажи, а я могла бы понравиться Юре? — она вздохнула и быстро продолжила: — То есть, я хотела сказать, ему могла бы понравиться такая крупная девушка, вроде меня?

— Кому? — с первой секунды я даже не въехала, о ком, собственно, речь. А потом дошло, и стало смешно. Наверное, стресс накопился и требовал выхода, но мое веселое настроение могло бы задеть, как оказалось, ранимую Жавурину. Кто бы мог подумать? — Едемскому что ли?

— Да, ему, — тихо ответила она.

— Не понимаю, — покачала головой. — Ты же сама меня убеждала, что у ухоженной женщины, умеющей себя подать, комплексы отсутствуют, а сама?

— Тебе легко говорить, — снова тяжко вздохнула Юлка. — Ты вон какая! Тоненькая, маленькая, изящная. Знаешь поговорку?

— Какую?

— Маленькие женщины созданы для любви, а большие для работы!

И, главное, произнесла она это с такой обидой на весь свет в голове, что я не выдержала и рассмеялась.