Магацитлы

Хотя это, скорее всего, в большей мере относилось к Лосю, а не к его партнеру, изредка посматривающему в окуляры своего телескопа. Потом он закрыл глаза и, казалось, задремал. Лось же, несмотря на облегчение, наступившее после первых двух часов полета, мучился нетерпением, мысленно подгоняя ракету, и бдительно поглядывал на звезды. Он первым и увидел движущуюся сбоку струю искр, не похожих на звезды. Вгляделся, и дыхание в груди замерло.

Аппарат приближался к хвосту кометы!

Впрочем, уже через несколько минут стало видно, что поблескивающие в лучах солнца непонятные объекты астероидами или глыбами камня и льда не являются. Сквозь космические просторы мчался по орбите вокруг светила рой разбитых, искореженных, разорванных на куски, смятых, сгоревших… ракет и их фрагментов! Словно некий вселенский дворник смел метлой в одну кучу носящиеся по Солнечной системе металлические яйца, похожие на аппарат Лося, и оставил в пространстве. За тысячи лет этот рой расползся в стороны, превратился в длинный язык обломков, более мелких деталей и пыли, вынужденный вечно скитаться во тьме пространства.

Лось с содроганием разглядел среди обломков скрюченное человеческое тело в гребнистом шлеме. Это явно был тот, кого Аэлита называла Магацитлами. Один из многих, кто до Марса не долетел.

– Сколько же их здесь! – прошептал инженер. – Тысячи!.. Куда полетели?.. Зачем?.. Что их позвало в путь?.. Тоска, одиночество?..

– Страх, – внезапно ожил Высокий, по обыкновению скривив губы в непонятной гримасе. – На Земле им места не было.

Аппарат вдруг заметно повлекло в сторону, к вынырнувшей из темноты струе обломков.

– Что за чертовщина?! – очнулся Лось, таращась на выплывшую из темноты антрацитово-черную гору, вокруг которой и суетились обломки аппаратов. – Астероид?!

Высокий сунул лицо в окуляры, некоторое время всматривался в гору, которая имела форму тетраэдра, усеянного черными, отблескивающими кристалликами, словно горячечной сыпью, дико поглядел на Лося.

– Остановите машину!

От неожиданности инженер повиновался.

Гул реактивного двигателя, просачивающийся в кабину сквозь обшивку, оборвался. Ухнуло вниз сердце! Наступила невесомость! Лось всплыл над ложементом, забарахтался, потея от нахлынувших чувств, потом исхитрился ухватиться за ремень и притянул себя обратно.

На Высокого изменение силы тяжести не произвело никакого впечатления. Он вцепился в тубус телескопа, не отрываясь от окуляров, раскорячился лягушкой. Процедил сквозь зубы:

– Вот что их согнало в одно место!.. Значит, я не ошибся, ОН здесь!

Лось тоже приник к окулярам следящего устройства, нашел глазами черную гору удивительно точных геометрических очертаний, некоторое время рассматривал ее.