Аквилон. Маг воды

Комната оказалась, скажем так, специфической. Потолок скошенный, под самой крышей. Из мебели — железная койка с продавленным матрасом, шаткий стол, стул на трех с половиной ножках и шкаф, который явно помнил еще прошлый век.

Окно маленькое, но с видом на крыши. Почти романтично, если не обращать внимания на облупившуюся краску и щели в раме.

— Холодно зимой, — буркнул Колька. — Жарко летом. Крыша течет, когда дождь. Брать будешь?

Я огляделся. Да, не дворец. Но крыша над головой, запирающаяся дверь, возможность выспаться. За десять серебряных — почти подарок.

— Беру.

Колька удивленно моргнул. Видимо, обычно жильцы сбегали после его честного описания.

Спустились вниз. Я отсчитал десять серебряных — остался шестьдесят один. Хозяйка ловко пересчитала монеты, сунула в карман фартука и сменила тон на чуть более дружелюбный.

— Марфа Кузьминична, — представилась она. — А ты кто таков будешь?

— Данила Ключевский. Из издалека, работу ищу.

— Вот и славно. Располагайся. А ты, — она повернулась к сыну, — марш отсюда! И чтоб к вечеру с работы деньги принес!"

"Я поднялся в свою новую обитель. Бросил немногочисленные пожитки на койку, открыл окно. В комнату ворвался вечерний воздух, пахнущий дымом, готовящейся едой и водой из каналов.

— Ну что, Капля, — мысленно обратился я к своей спутнице. — Добро пожаловать в столицу. Начинается новая жизнь.

Образ радостной выдры, плещущейся в канале, был лучшим ответом.

Я устроился на скрипучей койке и усмехнулся. Архимаг Глубинных Течений в комнатушке под крышей дешевого доходного дома. Если бы мои неизвестные враги знали, где меня искать, они бы умерли со смеху.

Что ж, тем лучше для меня. Пусть ищут Лазаря Аквилона гостиницам. А Данила Ключевский тем временем будет восстанавливать силы и искать ответы.

Глава 13

Постоялый двор «Три дороги» располагался в том районе столицы, где приличные кварталы плавно перетекали в сомнительные. Идеальное место для встреч, о которых лучше не распространяться. Хозяин, бывший сержант городской стражи, умел не видеть, не слышать и не помнить. За соответствующую плату, разумеется.

В отдельном кабинете на втором этаже царил полумрак. Окна выходили на глухой двор, где даже днем было темно от листвы деревьев и нависающих крыш соседних домов.

Единственная лампа с запыленным абажуром бросала тусклый свет на стол и собравшихся вокруг него людей.

Валентин Лазурин сидел у стола с таким видом, словно само помещение оскорбляло его аристократические чувства. Он брезгливо отодвинулся от липкой столешницы, на которой виднелись круги от пивных кружек.

Младший сын знатного семейства, он унаследовал от отца амбиции, от матери — красивую внешность, а от судьбы — хроническую нехватку денег.