Аквилон. Маг воды

Как будто из них высосали не только энергию, но и саму способность ее удерживать.

— Любопытно. Можно взглянуть?

— Пассажирам в машинном не положено, — отрезал Кузьма Петрович. — Правила безопасности.

— Да ладно тебе, Кузьма, — махнул рукой Гриша. — Человек помочь хочет. Митька, налей-ка гостю. Не откажетесь?

Молодой механик с готовностью плеснул какой-то настойки в запасной стакан. Я благодарно кивнул, но пить не стал — держал стакан в руке, делая вид, что рассматриваю установку.

— Странная картина, — пробормотал я. — Камни действительно мертвые. Но структура разрушена неравномерно. Как будто…

— Что? — заинтересовался Гриша.

— Как будто что-то питалось ими. Постепенно, не сразу. Видите эти потемнения по краям? Классический признак энергетического истощения.

Механики переглянулись. Даже Кузьма Петрович посмотрел на меня с большим вниманием.

— Ты это серьезно? — спросил он.

— Вполне. У нас в Поволжье была похожая проблема с оросительными артефактами. Оказалось, в воде завелись… — я сделал паузу, изображая, что подбираю слова, — особые организмы, питающиеся магической энергией.

— Чушь! — отрезал Кузьма Петрович. — Не бывает таких организмов.

— Не бывает, — согласился я. — Но факт остается фактом — что-то сожрало ваши камни. И судя по всему, это «что-то» все еще на корабле.

Механики молчали, переваривая информацию. Я тем временем сосредоточился на настойке в бутылке.

Изменить состав жидкости — дело нескольких секунд. Добавить легкий снотворный эффект, ничего опасного. Просто поспят часок-другой

— А знаете что, — вдруг сказал я, — давайте выпьем за то, чтобы найти причину. Чтобы «Ласточка» больше не знала поломок!

— Вот это дело! — поддержал Гриша.

Мы чокнулись. Я вместе с механиками опрокинул стакан залпом. Но в моём алкоголя уже не было.

— Хорошая настойка, — похвалил я. — Местная?

— Из Каменогорска, — ответил Гриша, наливая еще. — Там лучшие виноградники во всем крае.

Эффект проявился быстро. Первым начал клевать носом Митька

— Что-то меня в сон клонит, — пробормотал он, широко зевая.

— Работал всю ночь, — проворчал Кузьма Петрович, хотя сам с трудом держал глаза открытыми. — Иди вздремни, бестолочь.

Митька не стал спорить. Устроился прямо на полу, подложив под голову руку, и через минуту мирно сопел.

Гриша продержался чуть дольше. Он что-то бормотал про микротрещины и кристаллические решетки, но слова становились все менее связными. В конце концов он привалился к переборке и затих.

Кузьма Петрович боролся со сном дольше всех.

— Что-то… не то… с настойкой — пробормотал он, глядя на меня уже мутным взглядом.

— Все в порядке, — успокоил я его. — Просто устали. Поспите немного.

Он хотел что-то возразить, но сон победил. Голова склонилась на грудь, дыхание стало ровным и глубоким.