Маг полуночи

На его борту красовалась эмблема школы – курносый профиль в духе не то легендарного Пруткова, не то Павла I, который, точно лавровый венок, обвивала надпись: «Veni, vidi, vici».[2] Загрузив Мефодия в свое внушительное чрево, микроавтобус увез его в новую жизнь. Буслаев был мрачен. Ночью ему опять снился саркофаг. Если раньше саркофаг был целым, то в последнем сне он треснул.

Повинуясь неясному зову, Мефодий выпрыгнул из автобуса на Большой Дмитровке, едва он притормозил у светофора. Дом № 13 был все так же покрыт сеткой и лесами. Ничего не изменилось. Мефодий отогнул сетку, ловко пролез под лесами и постучал в знакомую дверь. Дверь еще не открылась, когда он вдруг заметил начерченную у асфальта черномагическую руну. Обычный человек принял бы ее за рисунок углем или баллончиком с краской, вздумай он забраться под леса. Однако Мефодий, приобретший уже кое-какой опыт, заметил, что контуры руны едва заметно расплылись, когда он шагнул через порог."

"И сразу же, почти без перехода, Мефодий провалился в совсем другой мир. Со вчерашней ночи дом внутри преобразился. Он увидел большой зал, служивший приемной. Приемная была обставлена с упаднической роскошью. Журчал фонтан. Зеленый любопытный плющ взбегал по ногам античных статуй. На стене в рамке за стеклом, необходимым образом высушенное и закрепленное, висело подлинное ухо Ван Гога.

За секретарским столом, закинув на столешницу ноги, сидела Улита и задумчиво целилась из дуэльного пистолета в свое отражение в зеркале. За ее спиной к стене ржавым ножом было пришпилено выведенное на принтере объявление:

«Сделал дело – отвали смело!»

Немного в стороне можно было разглядеть еще одну бумажонку информационного характера, сообщавшую:

«Гражданчики комиссионеры! Храните эйдосы в дархкассе! Десять процентов годовых по всем видам магических энергий!»

Заметив Мефодия, Улита приветственно махнула ему пистолетом.

– Здорово, Меф! Как тебе наше гнездышко? Когда нас сюда перевели, здесь была комната ужасов. Вообрази: закопченные стены, дыба, гроб для бумаг, заговоренный склеп-сейф, к которому и сунуться-то страшно, и закапанная кровью конторка. Раньше здесь какие-то придурки работали из потустороннего отдела. Всего месяц, но ужасно все загадили. Ну, я поднапрягла Арея, и теперь смотри! Мебель ручной работы. Никакой пестроты в обивке, никаких клееных опилок. Картина на тему memento mori[3] с абстрактным сюжетом. Фонтанчик с мраморной барышней, льющей из разбитого кувшина красное вино. Миленько, приятненько, с хорошо продуманной благонадежной пошлостью. Наш клиент только такую и ценит. С одной стороны, ему все вроде бы трын-трава, а с другой – трясется всеми жилками и склонен к инфарктам на фоне рокового удивления.

– Да, здесь классно! – вежливо согласился Мефодий.