Маг полуночи

– Чё встал? Не торчи тут, парень! Брысь! – сказал экземпляр мужского пола, сделав тщетную попытку обойти Мефодия с фланга.

– Это вы мне? – с ненавистью спросил Мефодий.

– Тебе. А теперь пошел отсюда! Отвали! – рявкнул экземпляр и, бесцеремонно оттолкнув Мефодия, протиснулся в подъезд, дверь которого еще не успела закрыться.

Мефодий спокойно проводил его взглядом. Потом отыскал ржавый гвоздь, подошел к автомобилю, огляделся и тщательно вставил его кончик в протектор задней шины с тем расчетом, что, когда машина тронется, гвоздь войдет глубже и проткнет ее. Некоторое время Мефодий созерцал свою работу, испытывая чувство творческого неудовлетворения. Одного гвоздя ему показалось мало. Он нашел донышко от бутылки и поселил его под передней правой шиной, а на выхлопную трубу надел шарик, прикрутив его проволокой. Жаль, его не окажется рядом, когда шарик начнет раздуваться, а потом лопнет. Ну да ничего – пусть кто-нибудь другой насладится этим зрелищем.

– Это ты не болтайся у меня под ногами! Понял? – сказал Мефодий, обращаясь к машине.

Он не испытывал ни малейших угрызений совести. Никто не просил этого заплывшего жиром борова приезжать к его матери с веником роз.

* * *Северный бульвар медленно погружался в объятия вечера. Его каменные бока окутывались тенями, а угловой дом загадочно смялся и отодвинулся вглубь. Пропорции шалили. Внезапный порыв ветра хлестнул Мефодия по лицу смятой газетой. За газетой, азартно подпрыгивая и пытаясь догнать, прокатилась пустая пивная банка. Почему-то это простое событие показалось Мефодию страшно важным.

«Если первой на дорогу выкатится банка, мать прогонит этого типа!» – быстро загадал он, кидаясь за ними следом. Но, увы… первой на проезжую часть вырвалась и тотчас же попала под грузовик газета. Банка выкатилась за ней следом и разделила ее трагическую судьбу.

– Свинство! Не прогонит! Разве что сам упрется! – буркнул Мефодий.

Он с таким раздражением уставился на газету, что… нет, разумеется, ему это только померещилось. Газета не могла вспыхнуть без всякого повода. К тому же ее сразу умчал ветер, так что ни о чем нельзя было говорить наверняка.

Мефодий выбросил всю эту ерунду из головы. Он перебежал дорогу, перемахнул через чугунное ограждение бульвара и направился к Ирке.

Ирка была его хорошим другом, именно другом. Слово «подруга» рождает у нездоровых людей нездоровые ассоциации, слова же «знакомая» или «приятельница» отдают чем-то тухлым. Так говорят о тех, в ком не уверены. Ирка же была другом, причем с большой буквы.

Ирка жила в соседнем доме, и к ней можно было заявиться – что особенно, согласитесь, ценно – в любое время суток и без звонка.