Маг полуночи

Помнится, раньше они были совсем маленькие, я даже взлететь не могла, потом могла лишь планировать, а когда крылья окрепли, стала помаленьку осваиваться. Но это долгая история! Ты не знаешь, что хочет от нас Арей?

– Не знаю, – сказал Мефодий.

Он уже несколько раз пытался подключить интуитивное зрение и прозреть ближайшее будущее, но не видел ровным счетом ничего. Вероятно, Арей умело блокировал его провидческий дар.

Когда Даф и Мефодий подходили к дому № 13 на Большой Дмитровке, навстречу им выскользнула маленькая старушка с зачехленным длинным предметом в руках."

"– Мефодий, лапочка! Сердечко-то, чай, цвиг-цвиг-цвиг? Ах, роднуля ты моя одино-о-окая! – пропела она, потрепав Мефодия по щеке. – А это кто там с тобой? О, уж не Дафна ли!.. Здорово! Где твой кот-обормот? О, рожа хитрая, коварство имя тебе! Смылся от бабуси к двум… ик… коварным гусям!

– Я вас не знаю! Кто вы та… – начала было Дафна, но Мефодий предупреждающе дернул ее за рукав.

– Не дерзи, голуба моя! – нахмурилась Аида Плаховна. – Не в твои-то годы сметь так стремительно хаметь! О, какая я! Талантище из меня так и брыжжет, так и прет! От если б не работа проклятая, я бы, можить, стихи б писала в газету б!.. Я… да хоть куда еще… Хоть замуж, хоть невтерпеж, что уж, что не уж, что в балдеж!..

Аида Плаховна захихикала. Мефодий заметил, что старуха не совсем трезва.

– Ну все, полетела я на крыльях любви и работы! А вы, лапочки мои, не плошайте! Разнесите там все лабиринты, чтоб знали нашего брата варяга! Чтоб неповадно было на Срединных, стало быть, землях хрень всякую строить! – заявила Мамзелькина.

Она стала было исчезать, но, вспомнив о чем-то, поманила к себе Мефодия.

– Карандашиком, родной мой, карандашиком!.. Мне что – сказали один, будет им один. Хучь не хучь – исполняй! А я взяла да карандашиком! Не перышком, а карандашиком! Хорошему человеку не помочь… гадихой буду!.. Век трупа не видать!

– Чего? – не понял Мефодий.

– Пока, голубь мой! Береги себя, сизокрылый! – загадочно крикнула Мамзелькина и отчалила, на прощанье чуть сильнее, чем нужно, звякнув косой. Откуда-то сверху на мостовую свалилась мертвая ворона.

– Это ведь была смерть? – поинтересовалась Даф.

– Вроде того. Только она не любит, когда ее так называют. Она Мамзелькина, «старшой менагер некроотдела». Ты поняла, о чем она? При чем тут карандаш? – обеспокоенно спросил Мефодий.

* * *Арей был у себя в кабинете. Он, как уже заметил Мефодий, всегда был в кабинете и вылезал из него крайне неохотно, как моллюск из раковины. В приемной же сидела Улита. Только не за столом, а на диване, одетая в черное с блестками, очень открытое платье, в котором ночью была на дискотеке.