Неистовый маг

Некоторые бросались в бой с яростными кличами, другие со стонами удовольствия, третьи неестественно молчаливо и безразлично.

Постепенно продвижение войск Союза вглубь территорий замедлилось, следом остановилось, а затем начало откатываться назад.

И теперь это были не храбрые воины племени, а трусливые, вздрагивающие от каждого шепота слабаки. Они кричали ссались ночью от кошмаров, преследующих их во сне и наяву. Некоторые перерезали сами себе глотки, другие пытались прихватить на тот свет побольше товарищей.

Айсек презирал этих трусов.

Он лично был там. На пропахшей гнилью и нечистотами земле и разрушенных деревнях, в которых выжившие, потеряв всякое человеческое или зверолюдское достоинство, рвали и пожирали своих бывших друзей и товарищей.

Он был там и видел поля, покрытые толстой пленкой живой плоти, которая содрогалась в пароксизмах агонии, расширяясь в стороны, выбрасывая новые и новые щупальца.

Но увиденное не сломало его, а лишь закалило.

Разбитые войска зверолюдов позорно откатились в свои земли и предпочли сделать вид, что ничего не было. Но вождь знал, что ничего еще не кончилось.

Первыми ласточками стали беженцы. Имперцы бежали прочь из королевств. Они были в столь сильном отчаянии, что предпочли идти почти на верную смерть к своим врагам, чем оставаться на родине.

Вначале их убивали. Вожди и старейшины рассудили, что такое количество новых членов Союза может быть опасным. Вот только их поток не то, что не снизился, он, наоборот, лишь увеличивался.

И воины зароптали, отказываясь работать палачами. Одно дело убивать на войне или в налете и совсем другое резать и рубить даже не сопротивляющихся крестьян и горожан, да еще и в таких количествах.

Следующая напасть приняла вид скверны хаоса.

Джунгли опасное место. Разнообразное зверье, напитанное магическими энергиями нехило мутировало и вполне комфортно чувствовало себя при столкновениях даже с полноценными боевыми отрядами. После же обработки хаосом эти твари окончательно теряли и те невеликие остатки мозгов, которые имели до этого.

Затем словно мерзкий гнилой саван начала расползаться древесная чума. Деревья покрывались белой паутиной, хоть никаких пауков и не было, а потом начинали гнить изнутри, отравляя все вокруг и распространяя тошнотворный запах гниющей плоти.

Эту дрянь было невозможно остановить. Союз пытался сжигать пораженные порчей деревья, но это было бесполезно. Казалось, нетронутые деревья на самом деле уже были заражены.

По-настоящему же страшно стало, когда на огонек стало заглядывать истинное зло. Покрытые ритуальными шрамами, смеющиеся и кричащие сектанты, подчас имеющие в подчинении демонов не ценили ни свои, ни чужие жизни.

Они жаждали лишь благословения и одобрения новых хозяев.