Неистовый маг

 — Гражданская война в Империи. Мятеж. Разговоры среди аристократов. Мне кажется, у него есть чем заняться и без меня.

— Не самые подходящие разговоры для того, кто собирается предстать перед его Императорским величеством. — заметил сотник.

— А может, это наш последний разговор? — веселясь, предположил Алекс. Он допускал такую возможность, но почему-то совершенно не боялся. Наоборот, в душе зрело веселое предвкушение.

— Глупости не болтай. Если бы тебя хотели прикончить, отдали бы магам. Его Величество просто хочет на тебя посмотреть.

— О-о-о, да. Этим его Величество и впрямь знаменит. — прошипел Александр под удивленным взглядом Портиса. Землянин вспомнил причину того, почему он здесь оказался. Когда один император решил посмотреть на парочку призванных «обезьянок».

— Я смотрю, ты об этом что-то знаешь, Вульфс? Неудачный опыт?

На этом разговор потух. И вновь Императорский дворец, только на этот раз он был уже не столь радостный. Люди ходили напряженные и угнетенные. Аристократы и слуги, хоть и встречались довольно часто, но уже щеголяли не в разноцветных платьях, а шли в того или иного вида доспехах. Женщин стало в разы меньше. Никто не хотел, чтобы их жены или дочери попались злой солдатне в случае нападения и прорыва.

Охрана сотника, кроме двух солдат, осталась позади. Четыре человека поднялись по лестнице и вошли внутрь дворца.

Цестус остановился возле небольшого кабинета и позвонил в колокольчик. Оттуда неспешно вышел суховатый мужчина довольно преклонного возраста. Он ничего не выражающим взглядом обежал одежду и снаряжение гостей.

— К Императору на прием. — Цестус протянул бумагу.

Камердинер ее внимательно прочитал, после чего махнул рукой. — За мной.

Привел он их в большущий зал, в котором, невиданное дело, можно было даже присесть на диванчике, ожидая своей очереди войти в тронный зал. Выполнив свою задачу, камердинер также неспешно удалился.

На удивление, собралось довольно много людей, у которых было дело к Императору. Или, наоборот, у того к ним.

Большинство аристократов с презрением оглядывали простые и дешевые одежды стражников. Даже Цестус, одетый побогаче Алекса, совершенно не смотрелся в этом окружении.

А обычное оружие, пускай и укрепленное вытравленными на нем рунами, совершенно терялось на фоне разукрашенных золотом и самоцветами мечей и шпаг господ.

Рука Алекса невольно опустилась на жертвенный нож, краешками пальцев его поглаживая. Подобное отношение заставляло мужчину чувствовать горячее и обжигающее бешенство.

Возможно, его страна провалилась, пытаясь построить общество, в котором все были бы счастливы и равны, но его предки умирали, чтобы это стало правдой.

Сейчас же он видел наглядный пример того, против чего воевали и умирали его прадеды.