Маг 9

Тысяча с лишним километров, если перевести на земные расстояния — это вам не пару раз чихнуть в местных условиях.

Кузнец — это очень нужный человек при мирной жизни, поэтому отправлять его самого в бой не стали, хотя остальных мужиков вооружили копьями и чем попало, потом забрали с собой на оборону замка.

Обрекли на смерть, если начнется штурм. Ну простых мужиков бабы еще нарожают, поэтому владетельному господину такого добра не жалко."

"Кроме имеющихся восьмидесяти остальных жителей деревни, стариков, женщин, подростков и детей, здесь еще разбит госпиталь для раненых воинов, их тоже около десятка имеется. Привезли раненых воинов на телегах, благо от опушки до этих мест на болоте есть проторенная дорога. Удрали как можно дальше, чтобы отдалиться от кочевых отрядов степняков по максимуму.

В замке ими некогда заниматься, а здесь толпа баб с девками обеспечат раненым защитникам приличный и постоянный уход. Пусть хоть какую-то пользу хозяину приносят, все равно они на барона сейчас работать не могут.

И быстрый отход раненых на тот свет при местной медицине тоже обеспечат.

Барону в таком случае с глаз долой — из сердца вон своих защитников, которым не повезло и дальше его защищать!

— Зря ты Крима ударил, хозяин наших земель такого тебе не простит! Он один из его лучших воинов! — напоминает мне кузнец Ахельм про парня, над которым хлопочут девчушка и две женщины.

— Запомни, Ахельм! Мне не важно, кто чего мне простит или не простит! Я сам могу решать свою судьбу, а жизни тех, кто со мной рядом и зависит от меня — в безопасности. А то, что лучший — это хорошо.

Вижу недоверие в его глазах и добавляю:

— И с Кримом я все решу, сейчас он будет вылечен моей силой! Божественной силой!

— Что у тебя за сила? Не дьявольская ли она? — сомневается кузнец.

Ага, понятие про дьявола здесь тоже имеется, что мне удобно.

— Сила у меня божественная, если я трачу ее на добрые дела. Сейчас на рану Крима она пойдет, потом еще что-то хорошее сделает для людей. Ты же не будешь спорить, что облегчить страдания раненого воина — дело богоугодное?

Немного двояко по смыслу получилась фраза. Облегчить страдания можно — если прикончить раненого. Поэтому сомнения снова явно появились на простом лице кузнеца Ахельма.

Я снова повторяю ритуальный жест, даже три раза подряд и подхожу к лежащему без сознания воину.

— Отойдите, — обращаюсь ко всем трем помощницам, однако девчушка закрывает раненого своим телом.

— Ахельм, поговори с ней, пока я буду занят Кримом, — обращаюсь я к кузнецу.

Дюжий мужик как-то мнется, кажется, не очень знает, что ему делать в такой ситуации.