Мафиози и его мальчик (СИ)

Андрей расстегнул молнию и заглянул внутрь, но вместо замороженных грибов или куриных окорочков увидел фабричные пакеты с одеждой, сложенные, правда, кое-как.

Он поднял глаза и в недоумении посмотрел на Яра.

- Ты шмотки просил, - пояснил тот, - надень, посмотрю, - и включил свет.

Андрей вытащил пакет и надорвал край. Извлёк оттуда джемпер и посмотрел на просвет. У самого ворота красовалась бирочка: «Calvin Klein».

Как ни старался Андрей рассмотреть подвох, но так и не нашёл ничего, выдающего китайский товарпром. Он отлично знал, какой на ощупь должна быть дорогая ткань – и эта была той самой, с шёлковой нитью, делавшей джемпер невесомым, как крыло бабочки.

- Ты одевать будешь или нет? – вырвал его из транса голос Яра, немного раздражённый, но скорее насмешливый.

Андрей торопливо кивнул и, сбросив собственный грубый свитер, надел новый. Встал, осмотрел себя в зеркале со всех сторон. Затем, даже не взглянув на Яра, зарылся обратно в сумку и принялся вытаскивать пакеты один за другим. Нашёл джинсы и сбросив свои собственные, давно уже порванные в нескольких местах, натянул новые. Джинсы сели как влитые.

- Как угадал? – спросил он, поворачиваясь перед зеркалом.

- На ощупь показал.

Андрей резко развернулся, пытаясь понять, шутит Яр или нет. Тот держал руки так, как если бы удерживал Андрея за бёдра. К щекам мгновенно прилила кровь, когда Андрей представил эти объяснения с продавцом.

- Ты сказал, что это для твоей шлюхи? – поинтересовался он ехидно.

- Конечно. Покажи ещё.

Андрей не ответил, решив, что подробности знать не хочет. Скинул джемпер и принялся мерить всё подряд, надевая по три вещи сразу – рубашки, футболки, ещё джинсы, кожаную демисезонную куртку и кроссовки. Всё – дорогих европейских фирм."

"В конце концов он замер, рассматривая в зеркале последний комплект – свободную майку цвета хаки из мягкой тонкой ткани и хлопковые летние брюки. Андрею нравилось. Его будто отпустила судорога, давившая грудь с тех самых пор, как он потерял всё. Он не хотел говорить об этом Яру, потому что говорить было бессмысленно, но сама жизнь, которая была у него теперь, давила на него не меньше, чем стены малюсенькой комнатки. Битые чашки, водка в холодильнике, протёртые обои – всё, чего Яр, казалось, не замечал вовсе. И эта ткань, льнувшая к коже, сейчас заставляла его чувствовать себя так, будто с груди сняли тугой бинт – становилось легче дышать.

Яр подошёл к нему сзади и скользнул руками по бокам. Андрей продолжал смотреть в зеркало, на их общее отражение, и ему показалось, что Яр наслаждается этим ощущением так же, как и он сам.

А в следующую секунду Яр поддел майку и рванул вверх, рискуя порвать, так что Андрей едва успел поднять руки, позволяя дорогой вещице соскользнуть с него и упасть на пол.