Леди-мафия

Но сейчас это умение пригодилось ему, чтобы выжить.

Финка пролетела расстояние, отделявшее его от Лопаты, и острием ткнулась ему в глаз.

Падая, вор успел сделать два выстрела. Но в Сему попасть он уже не мог.

Только сейчас ощутил Сема груз усталости, накопленный за недели блужданий по дикой тайге. Ему захотелось спать. Спать, ничего больше не надо.

Проснулся он от холода. Вокруг было темно: ночь успела наступить, пока он спал. Голод мучил невыносимо.

Труп Лопаты лежал рядом. Целая гора мяса... Остатки сна как рукой сняло. Сема вскочил на ноги, нащупал в кармане убитого спички, наломал валежника, развел костер. Раздел мертвеца, спокойно, как в деревянную колоду, вогнал в него нож и начал резать его на куски. Голод подхлестывал...

Он наелся, сделал запас. Когда собирался уходить, в голову пришла одна мысль. Он и сам толком не знал, удачна она или нет. Но она заставила его снять с себя всю одежду и накрыть ею останки убитого. Сам же он оделся в чужую. Уходя, он бросил голову Лопаты в костер. Пистолет и нож он прихватил с собой.

Если вдруг кто обнаружит останки покойного и сообщит об этом ментам, те примут их за его, Семы Усика, останки. Его будут считать мертвым – он не будет числиться во всесоюзном розыске... Но скорее всего мысль эта глупая. Больше двух недель скитается он по тайге. И ни одной живой души не встретил. Так что останки Лопаты достанутся голодному таежному зверью, а одежда сгниет, исчезнет без остатка.

Да и не страшен ему всесоюзный розыск. Какое ему до этого дело, если совсем скоро он умрет...

Но умирать Сема не хотел. Пока ноги несут, пока легкие втягивают в себя воздух, он будет идти вперед. Будет бороться за свою жизнь...

И он отправился дальше неведомой дорогой. Не знал он, что до человеческого жилья, до небольшого таежного поселка оставалось совсем немного, километра три. И он бы вышел к нему. Но, увы, он шел в другую сторону.

На следующий же день после того, как он отправился в путь в одиночестве, на кострище вышли охотники и обнаружили останки Лопаты. Но Сема этого не знал...

Он шел не разбирая дороги, лишь бы идти. И все дальше углублялся в тайгу. Он избежал встречи с волками, с медведем, с другими таежными хищниками. Но избежать встречи с новым приступом голода он не смог. Последние запасы кончились, остался пустой окровавленный мешок...

Он лежал под высоким раскидистым кедром, не в силах пошевелиться. Идти дальше уже не мог. Он умирал от голода и холода. Ничто, казалось, помочь ему уже не могло...

4"

"Два месяца пробыл Вадим в Афгане, а войны хлебнуть сполна так и не успел. Разве что «деды» без устали его гоняли по горам, показывали, как прятаться от пуль за камнями, учили, как устраивать засады.