Мафия и власть

Кроме того, ты как военный должен понимать: когда придут новые хозяева, у многих из которых двойное гражданство, обо всех новых военных разработках будут раньше знать на Западе, чем в нашем Министерстве обороны. А ты мне тут о присяге что-то толкуешь. Вот и действуй в соответствии с присягой! Тем более что без награды ты не останешься.

— И что ж, мне до самой смерти потом прятаться? — спросил Юра.

— Зачем прятаться? Я же говорю: тебе сделают такие документы, что комар носа не подточит, — ответил Абрамов. — А кроме того, бардак не вечно будет продолжаться. И власть нормальная придет, и страна воссоединится. Тогда подавай рапорт, если захочешь, и опять служи.

— Но мне же после операции надо будет как-то уйти, — заметил офицер. — А если я сам буду уходить, то сразу погорю, я же не разведчик…

— За это не волнуйся, — сказал Абрамов, — это я обеспечу. Мы же вместе будем уходить, поскольку и работать будем вместе.

— Серьезно? — повеселел Юра. — Ну что ж ты сразу не сказал! Это меняет дело. Ну, допустим, я согласен…

— Э-э, — с серьезным видом перебил его Абрамов, — никаких «допустим». Или четкое «да», или четкое «нет». Если ты согласишься, я тебе столько секретных вещей должен буду рассказать, что обратной дороги у тебя уже не будет. И если ты даже не заложишь нас, а просто пойдешь на попятную, то даже я тебя не смогу защитить. Сам знаешь, что бывает с теми, кто слишком много знает.

«Абрам меня не обманет, — подумал Юра, — дело, наверно, и впрямь благородное. Он в дерьме мараться не станет. Мужик я или нет, в конце концов? И в Афгане, и в Чечне сколько раз приходилось жизнью рисковать просто по приказу, а здесь одна операция — и решатся все проблемы и для меня, и для семьи, и для детей, да еще и дело доброе сделаю…»

— Ладно, — решительно кивнул он, — я согласен.

— Молодец, — Абрамов похлопал его по плечу, — мне приятно будет с тобой работать. А за Отечество не волнуйся — оно тебе еще ба-альшое спасибо скажет. Ну, слушай…

* * *Близился рассвет, но было еще темно, когда в казарме разведывательного батальона Н-ской мотострелковой дивизии взвыла сирена боевой тревоги. Солдаты ошалело вскакивали и начинали одеваться, командиры, такие же заспанные, их поторапливали. Вскоре из динамиков прозвучала команда личному составу получить оружие с боекомплектом и построиться на плацу, а механикам — подготовить боевые машины к выезду. Офицеры, грохоча сапогами, прошли по казарме, поторапливая бойцов и сопровождая их в оружейную комнату.

— Что случилось, товарищ лейтенант? — сыпались вопросы.

— Не знаю, — отмахивались офицеры, — сейчас комбат все расскажет.