Bella Mafia

Анкора встретил Пирелли радостной улыбкой:

– Ура, комиссар, мы все выяснили! В сорок девятом Ева Каролла родила сына в Риме, а сама она умерла при родах. Ребята из Рима вышлют нам все подробности. Оказывается, сын Кароллы не так молод, как мы думали, ему тридцать с небольшим. Эй, Джо! Джо, вы слышали, что я сказал?

Пирелли кивнул. Они подходили все ближе к разгадке, он это чувствовал, но не мог думать ни о ком, кроме Софии Лучано. Он видел перед глазами только Софию, погруженную в глубокую скорбь, и думал о ее убитых сыновьях. Он закрыл глаза и вспомнил мускусный запах ее духов… Пирелли встряхнул головой, потянулся, подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи вниз, на улицу. София Лучано помогала свекрови сесть в «Мерседес-280 SL».

Пирелли повернулся к помощнику:

– По-моему, именно про таких говорят «чертова баба».

Анкора пожал плечами:

– Не знаю, назвал ли бы я так свою бабку, если бы той вздумалось палить в людей, но я бы поместил ее в такое место, где бы она не могла натворить бед.

Пирелли сунул руки в карманы и прошелся по кабинету.

– Не знаете, по сегодняшнему убийству уже есть подозреваемые?

– Ни одного. В зале суда еще оттирают с пола мозги Кароллы. Придется проверить каждого, кто там был во время заседания, на это уйдет уйма времени. Вы ведь, кажется, тоже там были?

– Я стоял в самом конце, и мне ничего не было видно. А когда раздались выстрелы, поднялась жуткая суматоха. – Пирелли выдвинул ящик с файлами и стал перелистывать подборки. Теоретически он все еще возглавлял расследование убийства Палузо, и только, однако он хранил у себя и материалы по детям Лучано. Он медленно задвинул ящик. – На то время, пока вас прикомандировали ко мне, кто занимается делом Лучано?

– Мой старый шеф, Минчелли. Бедняга, теперь на него свалилось еще и убийство Кароллы. Он, конечно, взбесится, однако сейчас это дело – первоочередное. Кстати, Джо, хотите добрый совет? Держитесь подальше от дела Лучано, если хотите вернуться в Милан. Вас же прислали…

Но Пирелли уже вышел из кабинета.

София отвезла Грациеллу домой, вызвала врача, который дал ей успокоительного, и посидела у кровати, пока свекровь не заснула.

Всех женщин глубоко тронул поступок Грациеллы, в сущности, безумный акт отчаяния. Они чувствовали себя виноватыми, что не сопровождали Грациеллу в ее поездках в суд. Тереза взяла руководство на себя. Она позаботилась об официальном представителе для Грациеллы и получила заверения, что из-за ее возраста и наличия смягчающих обстоятельств ей не придется предстать перед судом."

"Когда прошло первое потрясение и тема выстрела в суде была исчерпана, все ощутили подавленность. Обед проходил в молчании, пока Тереза не заговорила о наболевшем.