История Мадлен

– Дорогой, кто это? – опешившая тётка едва не потеряла дар речи, – Что вы себе позволяете, милочка?!

– Кто?! Я?! Это я-то себе позволяю?! Уж поверьте, дамочка, это я пока ещё ничего себе не позволила! – рыжая шарила глазами вокруг, как будто в поисках тяжёлого предмета ( вот бы где моя сковородка пригодилась), – Но прямо сейчас, думаю, моя любезность закончилась.

Жюли подхватила поудобнее юбки и припустила следом за уворачивающимся от неё и нарезающим круги вокруг тётки Жаном.

Всё вышло просто отлично. Даже лучше, чем можно было ожидать. Я решила сама не вступать в перепалку, но отправила Софи постоять немым укором на крыльце, чтобы её заметили наши страждущие свадьбы родственнички. Так, чтобы уж наверняка стало понятно, что вся эта позорная ситуация мне известна, но опускаться до уровня разборок я не собираюсь.

Заметив мою компаньонку, каменной стеллой с осуждающим лицом стоявшей на крыльце, Жан слегка отвлёкся и пропустил удар своей любезной жаркой подружки.

– Дорогая! Ты всё неправильно поняла! – взвыл он.

– Ах, ещё и эта – дорогая?! – вдруг раздалось от одиноко стоявшей неподалёку неприметной кареты.

От неё в сторону живописно замершей группы уже семенила изящная женщина с густой вуалью на лице, на ходу “расчехляя” кружевной зонтик.

Баронесса де Шарлон всё-таки не устояла и приехала сама удостовериться в правдивости или ложности полученной анонимки.

Наверное, ни до, ни после этого чудесного вечера мы с Софи больше никогда так не смеялись!

Ну и, как вы понимаете, эта парочка навеки потеряла всякое желание докучать мне своими дурацкими предложениями.

Глава 45"

"Письмо мадам Малин мы писали вдвоем с Софи и провели просто чудесный вечер, сочиняя и добавляя выражения типа: “... разбил мое нежное сердце…”, “... жестокий и бесчеловечный поступок…”, “... зная Вас, никак не могла ожидать…”, “... не виню Вас лично, но…”.

Думаю, это был последний гвоздь в крышку гроба! После этого я радостно выдохнула и спокойно занялась подготовкой к переезду. Очень грело то, что уезжаю я не с пустыми руками.

Безусловно, Роза выплатила мне всю сумму, более, чем приличную, за мастерские, оставшиеся станки и материалы. По договоренности с ней я предложила нескольким мастерам сменить место жительства. Не все согласились.

Со мной уезжали две мастерицы, умеющие делать искусственные цветы. Поль Горт, второе лицо в обувной мастерской. Ему давно уже пора было обзаводиться своими учениками. Денег я не жалела ни на инструменты, ни на материалы — первое время придется работать на привозном. У Розы, из её ателье, я выпросила и одну из закройщиц. В одежде крой — пожалуй, самое главное.

Кроме того, я увозила три станка для гобеленов и к ним трех мастеров.