История Мадлен

Как-то вот и в голову не пришло, что… да ничего мне тогда не пришло в голову, честно-то говоря! Я вела себя как перепуганная курица! Только сейчас до меня стало доходить, что, скорее всего, пропали мои люди вовсе не случайно!

— Месье, умоляю, скажите, что они живы и они у вас!

Все еще хмурясь, месье неохотно кивнул:

— Живы и у меня.

Я выдохнула…

— Простите меня, месье Лавуа. Я была слишком расстроена, чтобы внятно изложить все, что знала. Я совершила большую глупость, не спорю, но я никогда не бывала раньше в таких ситуациях. Простите меня.

Месье улыбнулся и на одной из щек у него образовалась милая и смешная ямочка.

— Мадмуазель Вивьер, девушка, которая способна признать свою ошибку да еще и извинится — уникальна! Так что я рад, что это недоразумение выяснилось. И еще… Ваши люди — они, безусловно, не профессионалы, но они преданы вам. Просто постарайтесь найти им другую работу. Сегодня они вернутся по домам."

"— Обязательно, месье Лавуа и спасибо вам за все.

Наш разговор продолжался не слишком долго, месье задал мне еще несколько вопросов, уточнил пару деталей и отпустил меня с миром. А я, после такого нервного напряжения, решила, что совсем не грех будет взять выходной и посвятить его… Да чему угодно, кроме работы! Хоть бы и лебедей в парке покормить — и то станет легче! Пусть уж месье Лавуа сам справляется с этой мерзкой проблемой.

Я заехала на работу, успокоила и отпустила Пьера, сказав ему, что пора усиливать охрану цехов. Пусть будет не один сторож, а несколько сменяющих друг-друга человек. И пусть он набирает их сам из людей, за которых может поручиться.

До вечера у меня оставалась еще пара мелких дел, которые я решила совместить с отдыхом.

Заехала домой, переоделась в платье для визитов и, выбрав из кучи приглашений одно, посетила мадам Дюран, тридцатилетнюю вдову, с приятным характером, не глупую и не бедную.

У нее в гостях оказался небольшой круг чаевничающих дам, с которыми я в свое удовольствием поболтала о модах и тканях, о новом романе Франсуа Марешаля, о его изящных и остроумных каламбурах, о новой, смелой, даже — нахальной, как выразилась мадам Терси, пьесе-комедии, которую еще только ставили и она обещала стать гвоздем сезона…

Вырвавшись из этого очаровательного, но немного манерного общества, я отправилась в Тюильри*. Коляску я оставила у входа — мне хотелось прогуляться.

Парк стал доступен для обычных посетителей совсем недавно, и я там еще не была. За мной, не отставая ни на шаг, следовал Себастьян — лакей, нанятый для сопровождения. Увы, как богатая дворянка, баронесса и владелица особняка я не могла себе позволить одиночные прогулки. Впрочем, Себастьян отличался редким умением оставаться незаметным.