Рваные валенки мадам Помпадур

С другой стороны, мало кого обрадует известие, что долгие годы воспитывал девочку, не родную по крови.

– Люба! – заорал Иван. – А ну, выходи!

– Стойте, – велела я, – дайте супруге отдохнуть.

– Говори, что случилось, – с настойчивостью дятла повторил Иван."

"– Я побывала у Бутрова, рассказала ему о Наде, – после короткой паузы сообщила я. – Алексей Николаевич оформил завещание, отписал Надежде все свое имущество.

– Официально? – вдруг поинтересовался Добров. – На бумаге с печатью?

– Ну да, – удивилась я, – поставил подпись в присутствии свидетеля и нотариуса. Все формальности соблюдены.

В трубке установилась тишина, затем Иван заорал:

– Немедленно вернись и откажись! От моего имени! Чушь! Гадость! Никаких подачек! Не надо нам его квартир, денег и шкатулок с ангелами, у которых морда его матери!

– Иван Сергеевич, – попыталась я остановить набирающий обороты скандал. – Сейчас уже ничего поделать нельзя. Алексей Николаевич имеет право высказать последнюю волю.

– Не нужно! Мы не просили! – бесновался бизнесмен. – Кто велел? Зачем? Гори он в аду со своими подарками! Сволочь! Бегом к Бутрову! Слышала! Живо! Я приказал! Выбросить завещание!

Я поняла: взбешенный Добров не способен мыслить продуктивно и сообразить, что завещание вступает в силу лишь после кончины того, кто скрепил его подписью. Если не хотите получать наследство, откажитесь и забудьте про него. Но, повторяю, отказаться от дара можно только после оглашения завещания, сейчас ничего поделать нельзя, Алексей Николаевич жив. Кстати, он может переписать завещание, некоторые люди по многу раз его редактируют.

– Дура! – бушевал Добров. – Кретинка!

Мое терпение лопнуло. Хамство клиента нельзя оправдывать тяжелыми испытаниями, выпавшими на его долю. С какой стати Иван Сергеевич кричит на меня?

Я нажала на кнопку отбоя, незамедлительно соединилась с Приходько и ввела его в курс дела.

– Заглючило мужика по полной, – резюмировал босс. – Снесло ему крышу. Постой-ка, второй звонок.

Зазвучала задорная мелодия, вкрадчивый женский голос произнес:

– Оставайтесь на линии, вы сможете продолжить разговор через короткое время.

Я покорно ждала, потом что-то щелкнуло, и Приходько приказал:

– Немедленно отправляйся к Добровым. Коробков уже выехал.

– Что-то случилось? – воскликнула я.

– Любовь покончила с собой, – сказал Приходько. – Подробностей я не знаю. Мне позвонил Иван Сергеевич, он невменяем. Поторопись, пока не случилась новая беда.

Несмотря на то что я летела, как на реактивной тяге, Димон опередил меня, встретил на пороге и мрачно сказал:

– Фатима сейчас приедет. Тебе лучше…

– Где она? – закричал Иван Сергеевич, выбегая в прихожую.