Рваные валенки мадам Помпадур

 – У страха глаза велики! Я всегда скрупулезно соблюдаю правила и… ой! А что случилось?

Я решила не ходить вокруг да около:

– Вам знакома Любовь Доброва?

Лицо хозяйки вытянулось:

– И что? Мы давно не общаемся!

– Но раньше, похоже, дружили, совместно писали научные статьи, – продолжала я.

Руфина Яковлевна опустила взгляд.

– Мы работали в одном отделе, поэтому имели общие публикации. Да что происходит? Звоните с раннего утра, приезжаете в мой законный библиотечный день, не даете заниматься домашними делами!

Файфман нервничала все сильнее, а мне стало понятно: упоминание о Любе слишком болезненно, я сейчас со всего размаха наступила на больную мозоль.

– Может, нам лучше пройти в какую-нибудь комнату? – попросила я после того, как Руфина замолчала. – Хочется задать вам пару вопросов о Любе. Что она за человек?

Файфман проигнорировала мою просьбу.

– Понятия не имею!

– Вы служили бок о бок, – напомнила я.

Руфина сдвинула брови:

– Это не значит, что я лезла к ней в душу.

– Неужели вам не известно ничего о коллеге? – продолжала я. – Добрая, злая, эгоистичная, самолюбивая? Ну, какая она была? С кем дружила? Имела ли врагов?

– Она сама себе злейший враг, – ляпнула Руфина и сделала шаг назад. – А почему вы говорите о ней в прошедшем времени?

Я старалась поймать взгляд Файфман.

– Не хотела сразу сообщать горькую новость, но раз вы не дружили с Любой, то известие о ее смерти не должно вас потрясти. Доброва скончалась.

Глава 24

Файфман схватилась за сердце и прошептала:

– Кухня в конце коридора.

Почти в обнимку мы дошли до уютной комнатки с веселыми бело-голубыми занавесками и мебелью цвета топленого молока. Руфина усадила меня на полукруглый диванчик и начала хозяйничать. Включила чайник. Файфман довольно быстро справилась со стрессом и задала ожидаемый вопрос:

– Что с ней случилось?

– Пока речь идет о самоубийстве, – ответила я, – эту версию подтверждает записка, найденная у тела, но кое у кого из наших сотрудников возникли сомнения.

Руфина просыпала на скатерть сахар.

– Люба способна на суицид! Поверьте, это так!"

"– Вы давно не общались, – вздохнула я, – людям свойственно меняться с возрастом.

Руфина отвернулась к окну.

– Древние считали, что мертвые остаются с нами, их души незримо присутствуют около живых, могут помочь, а могут и навредить. Поэтому о покойных следует говорить лишь хорошо, чтобы не обидеть усопшего и не навлечь его гнева. Я считаю, что о том, кто уже не может ничего возразить, не стоит сплетничать. Но Люба была странной.

Файфман замолчала.

– В чем заключалась ее странность? – поинтересовалась я.

Руфина замялась:

– Она гениально просчитывала ситуации.