Мадам будет в красном

Поэтому для приличия провалявшись второго января с книжкой перед телевизором, вечером он уже звонил Лаврову. Счастливому многодетному отцу, в семействе которого сейчас было аж четверо детей: три сына и дочка.

– Серега, давай завтра к Ермолаеву сгоняем, – предложил он, мучаясь, впрочем, чувством вины за изъятие друга из семьи, – мать сказала, он третьего возвращается. Давай не будем из-за праздников время терять. Сроки идут, следак звереет. Поехали, а? Ну я печенкой чую, многое он сможет нам рассказать.

– Напрасно ты так разволновался! – засмеялся Сергей. – Давай, я же не против. Мне и самому интересно.

– А Лиля тебя ругать не будет?

– Лиля? – Лавров снова засмеялся, и было в его смехе что-то такое, отчего Зубов вдруг испытал жгучую зависть к благополучной и счастливой Серегиной семейной жизни. А потом загадал и себе с Анной такую же благодать. – Лиля никогда меня не ругает, во-первых, и отлично понимает, что такое сыщицкий азарт, во-вторых. Ты-то чего такой кислый? С кралей своей поругался?

– Нет, – Зубов вздохнул. – Просто сказка имеет тенденцию заканчиваться. Мы провели прекрасную новогоднюю ночь, а сейчас она выполняет долг по отношению к своей начальнице. Утешает Бабурскую в ее загородном доме. Так что, как говаривал Пятачок, «до пятницы я абсолютно свободен».

– А без дела ты сидеть не умеешь. – Похоже, сегодня Лавров бил все рекорды высмеивания младшего товарища. – Ладно, Алеха! Завтра мальчишек на елку свожу, и после обеда поедем к Ермолаеву. Жди, я тебя заберу.

И общение свое сдержал. Студент Егор отдыхал после веселых каникул. Открывшая дверь мать кивком пригласила сыщиков на кухню.

– Пойду, разбужу, – сказала она. – Так-то он и часа еще не спит. Вернулся и уснул. Там все дни гуляли. С утра два часа за рулем, устал."

"– Ничего, его дело молодое, – безжалостно сказал Зубов. – Успеет выспаться.

При виде оперативников Ермолаев совершенно не испугался, почесал через майку худосочное пузо, подтянул спортивные штаны, сел на табуретку, просительно посмотрел на мать:

– Мам, а чаю можно?

– Да только заварила, сыночек. – Женщина засуетилась у плиты, начала суетливо накрывать на стол: поставила чашки с нарядными блюдцами, сахарницу, плетенку с нарезанным батоном, баночку сгущенки, вытащила из холодильника, видимо, оставшуюся с Нового года селедку «под шубой».

Жили здесь небогато – это видно невооруженным глазом. Обои дешевые, но чистые, видимо, недавно поклеенные, на подоконнике кружевная, очень белая салфетка, второй такой же покрыт холодильник. Мебель самая простая, но в безупречном состоянии. Видно было, как Ермолаевы любят свой дом и заботятся о нем.

– Что-то еще случилось? – спросил Егор, намазывая сгущенку на булку.