Мадам будет в красном

Просто не женская машина, – невпопад ответил Зубов. – Ладно, пошли внутрь, а то холодно.

У капитана было стойкое ощущение только что сделанного важного открытия. Но какого именно? Над этим следовало еще подумать.

* * *Следствие опять зашло в тупик. Думая об этом, капитан Зубов бесился, как запертый в клетку тигр. Не успел он обрадоваться найденной «подозрительной» машине, как след пришлось признать ложным. В ночи убийств Олимпиада Бердникова никак не могла за рулем данного транспортного средства перемещаться по городу. Именно в те даты у доктора Бердниковой стояли ночные дежурства в клинике: с 19 часов, когда она заступала на смену, и до восьми утра она безвылазно находилась в отделении.

Объяснить, как ее машина в это время оказывалась на трассе за пределами городской черты, она не могла.

– Из окон ординаторской, где мы спим ночью, стоянки не видно, – сказала она. – Вы же сами видите… Машина такая старая, вряд ли кто-то на нее покусится. Угона я не боюсь, эта рухлядь даром никому не нужна. Я вообще часто бросаю ее на стоянке на несколько дней. Она ведь то и дело ломается. Иногда меня кто-то из коллег подвозит домой, и тогда на следующее утро я добираюсь на работу на такси. Может ли машину кто-то взять на время, а потом вернуть? Теоретически, да. А практически я не очень понимаю, кому это нужно.

Последние слова она произнесла с гораздо меньшей долей уверенности. Но, как ни бился Зубов, а потом следователь, раскрывать свои секреты Олимпиада не собиралась. Михаила Бабурского она знать не знала, хотя, конечно, слышала о нем. А кто не слышал о бизнесмене, меценате и почетном гражданине? Наверное, любой житель города знал, кто такой Михаил Бабурский. Но все это ни на шаг не приближало следствие к разгадке причин его убийства и связи с доктором Зябликовым.

Беседы в художественной галерее к особому результату тоже не привели. Ни Ольга Бабурская, ни Анна Бердникова, ни Елена Кондратьева, ни гардеробщицы, уборщицы и смотрительницы залов никогда в жизни не пересекались с заведующим одним из отделений психиатрической лечебницы Игорем Зябликовым. И по фотографии его не опознала ни одна из женщин.

– Может быть, Егор… – неуверенно предположила Ольга Бабурская. – Мне кажется, он – именно тот, кто может вам помочь.

– Ермолаев? – уточнил майор Лавров. – Ваш фотограф?

– Ну да, он же подрабатывал не только у нас. Мы услуги фотографа заказываем нечасто, не каждый же день мы выставки открываем, а мальчику очень нужны деньги. Поэтому он на полставки оформлен санитаром, как раз в психиатрической больнице.

Это была важная информация, и оперативники бросились отрабатывать этот след, кляня себя за то, что сразу не выяснили, где еще работает улыбчивый студент-фотограф.