Мадам будет в красном

– Серега, – у Зубова сел голос, и он теперь говорил хриплым шепотом, – что все это значит?

– А это, друг мой ситный, с вероятностью в 90 процентов означает «серию», – озвучил его не оформившиеся пока страхи Лавров. – И сдается мне, этот труп – не последний. Маньяк у нас завелся, как пить дать.

Глава 4

Стас Крушельницкий злился. Все его сегодняшние планы летели в тартарары, к чертям собачьим летели, из-за заведующего соседним отделением Игоря Зябликова, который изволил не прийти на работу. Если быть совсем точным, то Зябликов не явился на прием в местное отделение медико-социальной экспертизы, где они с Крушельницким подрабатывали по очереди, вынося вердикты об инвалидности на основании психиатрического диагноза."

"Сегодня была очередь Зябликова, но в бюро МСЭК он не появился. Стас был вынужден бросить все свои дела, поскольку на выдачу справок о признании их родственников недееспособными сегодня было записано восемь человек. Не заставлять же людей ждать. Получение инвалидности и так процесс не быстрый, а уж затягивать его по причине халатности врача и вообще никуда не годится.

Освободился он только к двум часам дня и в весьма мрачном расположении духа сразу же вернулся в областную психиатрическую лечебницу. Даже не пообедав, потому что обедать было решительно некогда.

Во дворе больницы стояла полицейская машина, и это могло означать только одно – ему предстоит новая работа, теперь уже в качестве эксперта в области судебной психиатрии. Он даже застонал легонько: у него и своей работы «вагон и маленькая тележка», плюс еще чуть-чуть, а тут незапланированный выезд.

В кармане зазвонил телефон, Крушельницкий глянул на экран и улыбнулся. Звонила Липа. Это случалось нечасто – когда она выступала инициатором разговоров. Обычно звонил первым он, поэтому сейчас с легким трепетом нажал на зеленую кнопку, предвкушая, как услышит ее голос.

– Привет, – тепло сказал он, вызывая в памяти образ Олимпиады Бердниковой. Олимпиада виделась ему высокой, довольно крепко сложенной, с тяжелым узлом светлых волос, уложенных на затылке, и в обязательной белой врачебной шапочке.

С точки зрения Стаса, она была очень красивой, и портил ее только отблеск внутренней боли, запрятанный в глубине глаз. Очень далеко – и не разберешь, если не знаешь, но Стас Крушельницкий знал.

– Стас, ты скоро вернешься? – Голос ее звучал вроде бы совершенно как обычно, но Стас расслышал внутреннее напряжение. Липа была взволнована.

– Я вернулся уже. Во дворе стою, – ответил он. – У тебя что-то случилось?

– У нас у всех случилось, – непонятно ответила она, – иди сразу к главному врачу. Мы тут.

– Мы – это кто? – уточнил Стас. – Ты не волнуйся, я уже иду.

– Мы – это заведующие отделениями. Только тебя не хватает.