Мадам Белая Поганка

В приюте плохо, девочка и так настрадалась, а ты мне предлагаешь ее отдать туда, где будут ее бить, голодом морить. Никогда! Если можешь, помоги! Если не хочешь, так и скажи, найду кого другого.

Прохор добыл Нине документы. Дотя записала ее на свою девичью фамилию, она до брака была Панина, отчество ей по имени дедушки любимого дала. Девчонка выросла пройдохой. Зельдой она сама себя нарекла. Почему? А у нее спросите, отказалась лет в десять на Нину откликаться.

– Ох, прав оказался Прохор, нахлебалась Дотя с найденкой горя, – скривилась Полина, – приедет к нам и ну плакать: «Учиться не хочет, врет постоянно, из дома убегает, не пойми где таскается, потом приходит грязная вся». В тринадцать девке в голову ударило учиться всему цыганскому: танцам, языку, стала себя называть Зельдой. Она одно время плясала в самодеятельности, в каком-то коллективе с ромалами. Дотя очень боялась, что девка с табором уйдет. Нина остепенилась, когда вышла замуж. Супруг у нее из наших. Его бабушка в Агафине жила, а мать в Москве. Лев Павлович, правда, редко приезжал в общину, прикатил один раз на ежегодный праздник Нового года. Мы его празднуем четырнадцатого сентября. Нине восемнадцать стукнуло, она очень красивая стала. Вот тогда у них роман и разгорелся. Ее после свадьбы как подменили. Сына родила, девочку пригрела беспризорную, сказала:

– Мама меня подобрала, и я должна так же поступить.

Вроде она стала порядочной женщиной. Но от имени, которым сама себя нарекла, не отказалась. Ее все так и звали. Когда она умерла, Мирон, ее сын, попросил, чтобы на кресте еще и «Зельда» написали!

Анастасия вздохнула, мне стало понятно: Зельда много всего натворила, нам не всё сообщили.

Погодина посмотрела на часы.

– Простите, что-то я устала.

Я встала.

– Задержали мы вас.

– Нет, нет, – возразила Погодина, – очень приятно встречать гостей. Просто возраст, утомляюсь быстро.

– Нам радостно видеть экскурсантов, – добавила Полина, – давайте вас до машины провожу.

– Не пойду с вами, – вздохнула Анастасия, – ноги побаливают. Май сырой, на март похож, в такую погоду суставы болят.

Мы с Полиной покинули дом и медленно пошли к джипу.

– У вас даже парники есть, – восхитилась я.

– Да. Мы же говорили вам, неужели забыли? – удивилась сопровождающая. – Анастасия Романовна цветами увлекается. Перцы выращиваем, баклажаны. Приезжайте осенью, вареньица домашнего подарим, консервов овощных. Сейчас почти все съели. Летом заглядывайте, ягодами полакомитесь.

– Много у вас теплиц, – отметила Ада, – но все стеклянные, не из современных материалов. Такие раньше делали, сейчас в ходу другие.

– Откуда у нас деньги на обновление? – пожала плечами Полина, – пользуемся тем, что от родителей осталось. Иногда, правда, кто-нибудь помогает.