Мадам Белая Поганка

– Почему ты решил, что Вероника Матвеевна тебя не заметила? – удивилась я.

– Она молчала, – пояснил Игорь, – любая женщина заорет, если у нее в комнате появится человек, которого она не ждала. А Фомина из пола выползла, звук странный раздался, она покачнулась, шагнула к столу, на котором типа поесть можно, и легла на него молча. Я от стула отлип, выскочил в лавку. Быстро все женское с себя сдернул, в сумку запихнул. Взял с собой эту торбу, чтобы деньги в нее сложить! Куклу туда захреначил, в коридор вышел. Выдохнул. Вокруг никого. Сделал шаг, поскользнулся, грохнулся, вскочил и умчался! Страху натерпелся! Решил днем не приходить. Пусть Леська и Галька сами выкручиваются как могут. Ноги моей в лавке больше не будет.

Глава восемнадцатая"

"– Ну, ты и подонок! – осерчала Катя. – Почему мне не сказал, что Ника в городе? Она говорила, что едет в Кострому на лекцию, заодно на монастыри полюбоваться. Вот врунья! Прикинь, что могло случиться, если бы Леська устроилась с клиентами, а тут тетка из подсобки выходит. Зашквар! Знаешь, кто ты?

– Дерьмо! – воскликнула Леся. – И вор!

– Я ничего не украл, – начал оправдываться Игорь.

Катя сделала неприличный жест.

– Утопись!

– Игорь, ты запер за собой лавку? – поинтересовалась я, вспоминая, как Леся при нас открывала створку.

– Дверь захлопнул, – кивнул парень, – замок щелкнул.

– Какой звук ты слышал, когда Вероника Матвеевна появилась из-под пола? – продолжила я.

– Трык, брык, дрык, – попытался объяснить парень.

– Тоже щелкнуло что-то? – предположила Ада.

– Не знаю! – заныл Игорь. – Трык, брык, дрык.

– Леся, ваша тетя дружила с женщиной по имени Зельда? – спросила я.

– Фу, – поморщилась Николаева, – она цыганка. Не знаю, почему Ника с ней общалась.

– Вы хорошо знаете Зельду? – встрепенулась Ада.

– Я? Не очень. Она к тете домой редко приходила. Один раз меня вместе с Вероникой позвала на свой день рождения, – поморщилась Николаева. – В олдовый[3] ресторан. Салат оливье, мясо по-французски. Бээ. Цыгане поют. Ника пошла и меня заставила. Одни старперы там собрались, еще какая-то баба со странным именем, типа Фиалка.

– Роза? – предположила Дюдюня.

– Нет, – отмахнулась Леся, – это обычное, а у той женщины зашквар[4]. Сорен[5], не помню. Жрачка поносная. Зельда потом с цыганами петь пошла. Как они завели свое: «нанэ, нанэ», так она и выбежала, плечами затрясла, давай на их языке голосить. Музыканты ее целовать начали. Баба с цветочным именем мужу Зельды ехидно так сказала:

– Твоя жена по-цыгански хорошо говорит.

Он ответил:

– Она все может, умница и красавица.

– Что связывало твою тетю с Зельдой? – спросила я.

– А… ее знает, – привычно выругалась Леся, – то ли они вместе учились, то ли потом познакомились. Мне наплевать! Дружили они, и все! Я в дела тети не лезла.