Мадам Белая Поганка

Ты сделал нечто плохое, и оно запустило бумеранг. И ты получаешь теперь без конца люли. Если клиент знал, откуда ноги растут, то тогда он должен был поехать к тому, кого обидел, извиниться, на коленях стоять, лбом о пол биться. Если его простят, то и беды, в которых он тонет, прекратятся.

– Одиннадцать шагов к счастью, – бормотнул Никита, – есть такая практика изменения себя. Последний шаг: попросить прощения у всех, кого оскорбил. Ничего нового Фомина не придумала."

"– Сама она это изобрела или нет, неважно, – отмахнулась Олеся, – зарабатывает Ника суперски. Я решила так: мы с Галкой поговорим с клиентами и получим деньги. Купим себе что-нибудь! Сумку! Туфли! Просто очень хочется!

– Мне уже ничего не надо, – простонала Галя, – это просто ужас. Леська лавку открыла, велела: «Переоденься здесь, на кухне тесно, потом иди в служебку, вон дверь, жди там, я принесу нам кофе. На первом этаже в баре Володька работает, я ему нравлюсь, он бесплатно сделает два больших капучино. Запру тебя, сиди тихо». И утопала. А я… а я… а я…

Галя всхлипнула.

– Оделась как Хиония, открыла дверь в кухню. А там!.. Тетя Ника на столе! Мертвая! У меня в глазах потемнело!

– Ты дура безголовая? – взвилась Леся. – Она жива! Ее в больницу увезли!

– Я думала: она все, – заплакала Галя. – Так странно лежала! Посмотрела я на нее, и темно стало!

– Вот дура! – злилась Николаева.

– Вечеринка вчера удалась? – неожиданно сменил тему беседы Никита.

– Да, – засияла улыбкой Леся, – мы суперски повеселились!

– Что пили? – спросил детектив.

– Вино, – ответила студентка, – пришло пятнадцать человек, вся наша группа, каждый принес бутылку. Серега коктейли делал.

– А на закуску что? – не утихал Никита Павлович.

– Орешки, попкорн, – перечислила Николаева, – вообще-то я всех не жрать звала, а потусоваться.

– Вероника Матвеевна любит выпить? – снова резко сменил тему разговора Кит.

– Она не может, – ухмыльнулась Леся, – понюхает стакан – и готова! У тети неприятие спиртного.

– У Вероники Матвеевны есть какие-то хронические болезни? – присоединилась я к беседе.

– Вроде нет, – ответила племянница, – она не жаловалась!

– Некоторые не жалуются и внезапно умирают, – оптимистично сказал мой спутник. – Перед отъездом Вероника как себя вела?

– Она съела три сосиски, яичницу, два куска хлеба с маслом, выпила чаю и сказала: «Я не наелась», – отрапортовала Леся, – весь холодильник сожрала и не поморщилась. Ну, просто совсем больная и плохая. И с собой похавать взяла, бутеров гору сделала, бутылку фруктового чая прихватила.

Я осмотрелась по сторонам.

– На столе стоит кувшин.