Мацзу (СИ)

Видимо, я не русский и не только: не стал подниматься даже на смотровую площадку, чтобы, как положено культурному человеку, плюнуть с нее.

Главное, что в Макао уже имелись три стапеля. На них изредка ремонтировали европейские корабли, потрепанные за время перехода сюда, а все остальное время строили небольшие посудины для каботажников и рыбаков. Сейчас два стапеля простаивали. Оба принадлежали португальцу Педро Коста, носатому горбуну лет сорока, угрюмо смотрящему на жизнь из-под черных, широких, густых, всклокоченных бровей, нависающих двумя козырьками над темно-карими глазами, который перемещался стремительно, опираясь на длинный, выше него, посох с разметкой в сантиметрах. Последнее удивило меня. Как рассказал корабел, Португалия в начале девятнадцатого века вслед за Францией перешла на метрическую систему.

— Что желаешь построить, парень? — спросил он на плохом английском, глядя на меня снизу вверх и как бы сквозь густые брови.

— Тридцатиметровую гафельную шхуну с острыми обводами, как у клипера, и соотношением длины к ширине, как пять к одному, — ответил я на португальском.

Педро Коста гмыкнул удивленно, то ли поражаясь знанию его родного языка, то ли моему пожеланию, после чего поинтересовался:

— Ты американец? — и сам ответил: — Американец. Только у вас шхуна — любимый корабль.

— Потому что быстроходный и маневренный, хорошо ходит круто к ветру, — сказал я.

— Не спорю, — произнес он, — зато груза берет меньше.

— Для меня важнее скорость, а не количество. Груз будет легкий, — сообщил я.

— Чай? Шелк? — полюбопытствовал он.

— В ту сторону, а обратно опиум, — не стал я скрывать.

Все равно со временем узнает. В Китае секрет — это то, о чем болтает меньше миллиона человек. Зато теперь ко мне будет относиться с большим доверием.

— Что ж, выбор правильный, — сделал он вывод, после чего произнес: — Чертежей, конечно, нет.

— Пока нет, но если дашь толкового чертежника, будут, — пообещал я и объяснил с улыбкой: — У меня получится слишком коряво, не разберешь!

— Видел бы ты, с какими чертежами мне приходилось иметь дело! — улыбнувшись впервые за время нашего общения, воскликнул Педро Коста.

15"

"Чтобы я не скучал, пока будет строиться шхуна, мои компаньоны еще в их деревне подогнали мне девушку лет тринадцати по имени Лианхуа (Лотос — буддистский символ чистоты и гармонии). Видимо, знали, что живу один, и поинтересовались, не нужны ли мне девочка или мальчик? После того, как я сказал, что предпочитаю девочек, но опасаюсь дурных европейских болезней, меня заверили, что получу девственницу, здоровую и чистоплотную, и привели на смотрины целую дюжину из соседней деревни. Такие сейчас здесь нравы.