Мацзу (СИ)

— Я никогда не забывал о тебе. Наоборот из-за тебя упустил много денег, о чем не жалею, — заверил ее."

"Мне иногда кажется, что подобные разговоры она заводит именно для того, чтобы услышать такие слова. Мы больше не скрываем свои отношения, хотя Эмили все еще носит траур по мужу. Правда, и приличия не сильно нарушаем, ухожу рано утром, пока в коридорах пусто. Я сразу по прибытию в Калькутту предложил ей обвенчаться. Наверное, она и сама мечтала о таком событии, но, услышав предложение, решила, что надо еще немного, с полгода или хотя бы три-четыре месяца, погоревать о муже, безвременно ушедший в мир иной и оставивший ее, бедную и несчастную, с маленькими детишками, зачатыми с другим. Мог бы сделать это намного раньше.

Перебраться в Гонконг она все же согласилась. Оставаться в Доме правительства дальше было неприлично. Она теперь всего лишь вдова чиновника, поэтому должна или вернуться на родину с первым парусником, а их уже ушло несколько, или купить здесь собственное жилье. Обычно вдовы в Западной Европе, не имевшие большой доход, сдавали в своем доме одиноким мужчинам комнаты с пансионом — питанием, стиркой, уборкой… Классический пример — Шерлок Холмс и доктор Ватсон, проживавшие у миссис Хадсон. Кстати, первый был опиумным наркоманом, который умудрялся без ломки соскакивать с иглы, точнее, с трубки, на время расследования, а потом опять подсаживаться.

Путешествие на шхуне все семейство перенесло хорошо, благо погода была хорошей, ровной, дул средней силы сухой зимний муссон. После Малаккского пролива несколько раз, следуя галсами, поджимались к Филиппинским островам. Я на всякий случай усиливал дозоры, несмотря на то, что Мацзу вела себя спокойно. Когда служил на британских кораблях и пароходе «Немезида», оставлял золотую статуэтку дома, потому что предполагал, что будет помогать своим, а когда перебираюсь на шхуну, обязательно беру с собой. Эмили Кушинг, удовлетворяя любопытство, перерыла всю каюту и нашла мой талисман, который особо-то и не прятал.

— Какая тяжелая! — удивилась моя теперь уже гражданская жена.

— Из чистого золота, — объяснил я. — Подарок китайского друга.

— Ты дружишь с китайцами⁈ — как истинная англичанка, искренне удивилась она, а потом, опять-таки как истинное дитя Туманного Альбиона, сделала практичный вывод: — Хотя с такими богатыми дарителями надо поддерживать отношения.

— Он сейчас в ссылке на севере Китайской империи за то, что успешно боролся с Британской, — сообщил я.

— Странный человек! При таком богатстве мог бы жить, как мы! — с колонизаторской непосредственностью произнесла Эмили.

Ей даже в голову не приходило, что кто-то не может быть человеком пятого сорта.