Мацзу (СИ)

— Стоит на них наорать — и сразу становятся понятливыми! — усмехаясь, сказал он.

Я не стало переводить эти слова, как и переводчик-китаец. И так было понятно, что гвайлоу — он и есть гвайлоу.

Подогнали подарок и мне. Это была бронзовая чаша для подогрева байцзю на трех гнутых ножках и с барельефом крадущегося тигра. Я пока не большой специалист по китайской бронзе, но, судя по патине, вещь древняя, может быть, эпохи Пяти династий и десяти царств или даже предыдущей Тан.

Вручил чашу помощник главы делегации, низко поклонившись и со словами:

— От нашего общего друга.

Кто этот друг, не сообщил, но я и так понял.

— Это слишком ценный подарок для такого никчемного человека, — изобразил я скромняжку.

— Поверьте, вы достойны этого, как никто другой! — стоял на своем китаец.

Я принял подарок двумя руками, поблагодарив.

— Что за ерунду они тебе подсунули? — полюбопытствовал контр-адмирал.

Я улыбнулся, порадовавшись его образованности, и ответил:

— Чаша для подогрева байцзю — местного рисового виски. Маленькому человеку — маленький подарок.

Не знаю, как сейчас, а лет через сто пятьдесят эта чаша будет стоить, как роскошная яхта, а на его заварной чайник вместе с жадеитами можно будет купить лишь катер б/у.

На этот раз Ци Шань извивался, как гадюка с защемленным хвостом. Видимо, обязан был кровь из носа договориться с гвайлоу. Перепробовал самые разные подходы к Джорджу Эллиоту, пока не включил дурака. Вот тут-то британский сноб и повелся, как тупой лошара.

У англичан неистребимая уверенность, что они самые умные, точнее, что все остальные дураки. Однажды я летел в самолете из Лондона в Москву. Соседом оказался новоиспеченный выпускник Оксфорда из российской глубинки. Парень был из семьи чиновника средней руки, то есть не шибко богатой, которая изрядно напрягалась, чтобы оплатить его учебы в престижном вузе, поэтому, как он сам признался, барыжничал понемногу марихуаной, продавая ее богатым однокурсникам, в первую очередь англичанам. Сперва дела шли не очень, потому что умничал, стараясь соответствовать интеллектуальному уровню клиентов, хотя для этого приходилось сильно тупить, потом врубился, поглупел и переоделся, как он выразился, под медведя с балалайкой — и стал своим в доску чуваком. Ты становишься хорошим для англичанина только в том случае, если соответствуешь образу, который он тебе определил. Эти образы намного ниже тех, на которых располагаются сами, то есть за гранью цивилизации. Этой самоуверенностью страдают даже отбросы английского общества."

"Мне приятно было наблюдать, как столкнулись две непрошибаемые, непоколебимые самоуверенности, английская и китайская. Последняя была намного старше и опытнее, умела согнуться, чтобы перекинуть врага через себя.