Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Особое внимание я обратила на тумбочку и на небольшой шкаф.

— А у тебя уютно!

— Меня все устраивает.

— Ничего лишнего, мебели немного. Ладно, я пошла умываться.

Зайдя в ванную комнату, я закрылась на щеколду, включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. На меня смотрела уставшая, заплаканная, глубоко несчастная девушка с черными мешками под глазами и с бледным лицом, по которому была размазана косметика.

— Мамочка, неужели это я? — прошептала я своему отражению. — Страшная‑то какая!

Чтобы окончательно прийти в себя, я сунула свою голову под струю холодной воды. Промокнув лицо давно не стиранным полотенцем, я обмотала им свои волосы и подумала о том, что в Египте у меня пропала брезгливость. Раньше я бы никогда не притронулась к грязному и чужому полотенцу, но сейчас я прекратила замечать грязь, пыль и спокойно относилась к проявлению нечистоплотности. Вновь посмотрев на себя в зеркало, я прошептала:

— Мамочка, я хочу домой, — и, сделав напор воды посильнее, стала исследовать ванную комнату.

Ванная была небольшой и, кроме висящего на стене ящика для умывальных принадлежностей, в ней практически ничего не было. Недолго думая, я встала на четвереньки и заглянула под ванну. Под ней была самая настоящая свалка из различного хлама и мусора. Создавалось впечатление, что здесь никто не убирался годами.

— Грязища какая! — От пыли у меня защекотало в носу, и я начала громко чихать. — Вот черт!

Вдоволь начихавшись, я легла на пол и сунула руку под ванну, пытаясь достать оттуда различную ветошь, грязные тряпки и какие‑то полусгнившие от сырости и старости дощечки.

— Бог мой, никогда в жизни не рылась в мусоре! А теперь вот жизнь заставила.

Когда в дверь ванной комнаты постучали, я вздрогнула и, не поднимаясь с пола, спросила:

— Ахмед, что тебе надо?

— Ты что так долго? — взволнованно спросил меня родственник мужа.

— Я душ принимаю. Что, нельзя?

— Можно.

— Я надеюсь, тебе воды для меня не жалко?

— Нет.

— Тогда я через пять минут выйду.

— Да хоть через десять. Я подумал, что тебе плохо.

— Спасибо, мне хорошо.

— Ведь ты же беременная: мало ли что…

— Со мной все в порядке.

— Тогда мойся и выходи.

— Моюсь и выхожу.

Когда Ахмед отошел от двери, я перевела дыхание и подумала о том, что этот балбес все же поверил в мою беременность, хотя мне до последнего казалось, что он в нее не верит. Странные они все‑таки, эти арабы. Чтобы убедить русского мужчину в беременности, нужно предоставить ему неоспоримые факты — в частности, продемонстрировать свой увеличившийся живот. А арабу достаточно просто сказать, что беременна, и он тебе безоговорочно поверит."

"Вытащив из‑под ванной кучу мусора, я с особой горечью подумала о том, что в ней, к глубочайшему сожалению, не может быть никаких документов.