Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Я тебя умоляю! Давай завтра уедем. Я понимаю, что твои родители очень рады видеть нас у себя в гостях, но не стоит хоронить меня заживо.

— Спи. Говоришь глупости!

— Я не усну, если ты не пообещаешь мне, что мы завтра отсюда уедем.

— Мне перед матерью неудобно.

— А передо мной?

— Хорошо. Завтра мы уедем.

— Спасибо, — я почувствовала заметное облегчение и постаралась как можно быстрее уснуть.

Валид отключился моментально. Не прошло и двух минут, как я услышала за своей спиной храп и с грустью подумала о том, что у меня не было ни нормальной свадьбы, ни брачной ночи. Я проснулась через какое‑то время и ощутила, что хочу в туалет. Сунув ноги в босоножки, я накинула легкий халат, который захватила с собой в Каир, и осторожно, стараясь не шуметь, вышла из комнаты. Зайдя в крайне сырое и дурно пахнущее помещение, именуемое туалетом, я закрыла дверь на довольно хлипкий крючок и с отвращением посмотрела на мерзкую дырку.

— Господи, как же можно всю жизнь пользоваться таким туалетом и при этом его даже не убирать? Антисанитария страшная, — пробурчала я себе под нос и попыталась расположиться более удобно для того, чтобы справить свою нужду.

Вдруг кто‑то слегка толкнул дверь, я моментально сжалась в комок и по‑простецки крикнула:

— Занято! — но тут дверь распахнулась, и я увидела одного из братьев Валида, который явно обкурился гашиша и смотрел на меня затуманенным взглядом.

Потом он как‑то неестественно улыбнулся и, как только я принялась быстро натягивать свои трусики, схватил меня за грудь и толкнул к стене так, что я чуть было не упала в ужасную дыру.

— Да ты что творишь?! Я сейчас мужа позову! Ты что себе позволяешь?!"

"Но араб, что‑то бормоча на своем языке, прижимал меня к грязной стене и, задрав полы халата, пытался стянуть с меня плавки. Почувствовав, что сейчас я начну громко кричать, одной рукой он крепко зажал мне рот, а второй лез под халат. Поняв, что я сейчас просто соскользну ногой в вонючую дырку, я собрала все свои силы и оттолкнула от себя обкуренного араба. Он не смог устоять на ногах и повалился на пол, ударившись головой об торчащий из пола железный штырь.

— Сволочь! — в сердцах крикнула я и, быстро поправив свой халат, подошла к лежащему на грязном полу арабу. — Ни стыда ни совести! Ты на кого позарился?! На жену своего родного брата! Совсем с катушек слетел, наркоша долбаный.

Произнеся последнее слово, я тут же прикусила язык и впала в какое‑то оцепенение. Подойдя поближе к лежащему на полу мужчине, я почувствовала, как все поплыло у меня перед глазами, и мне стало казаться, что земля уходит из‑под моих ног. Железный штырь проткнул насквозь левый бок араба, а под телом виднелась лужа крови, которая увеличивалась с каждой секундой.