Мачо чужой мечты

«Манже», «Манже»… Кто совсем недавно упоминал об этом заведении? И неужели Катя позволяет себе столь дорогие сладости?

— Еще раз извините, — сказала женщина, протискиваясь через узкую дверь, — чаю?

— Нет, спасибо, — ответил я, — скажите, это вы нашли Леонида Дубовика?

— Охохонюшки, — протянула Катя и пристроилась на крохотном пуфике из искусственной кожи, стоявшем у окна, — вот страхотища! Со смены шла, усталая, еле ноги тащила. Доперлась до подъезда, дверь открыла — темнотища! Снова лампочки вывернули. Во народ! Уж на что нам с Юркой тяжело мальчишек поднимать, муж у меня охранником служит, зарплата маленькая, но никогда не польстимся на чужое!

Не успела Катя произнести слово «охранник», как я моментально вспомнил шикарный подъезд дома, в котором находится офис Вяльцева, и услышал извиняющийся голос одного из секьюрити: «Мы эту Арфу наверх пустили, девка хотела чаевые за доставленные пирожные получить». К Андрею приходила курьер из «Манже», и она по непонятной причине устроила скандал.

— Шагнула в темноту, — продолжала тем временем Катя. — Запнулась, хорошо, за ящики зацепилась почтовые, не упала. И ведь сразу поняла, лежит человек на полу. Только на Соломатина погрешила, ну, думаю, снова набрался, до квартиры не дополз, в подъезде разлегся.

Я молча слушал обстоятельный рассказ. Катя, чертыхаясь, поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру Соломатиных, дверь открыла Нинка, хозяйка."

"— Забери свое счастье, — сердито велела Катя, — развалился у входа, чуть ноги из-за него не сломала.

— Не бреши, — зевая, ответила Нинка, — мой дома храпит. Ты ваще на часы глядела? Офигела совсем!

— Кто же тогда у почтовых ящиков спит? — изумилась Катя.

— Мне по фигу, — заявила Нина и захлопнула дверь.

Катя призадумалась, потом сходила домой, взяла фонарик и вернулась вниз. В голове у нее роились самые простые мысли. Если у входа устроился кто-то из соседей, то надо позвать его родных, но в подъезд мог зайти и бомж, потом его не выгонишь, переночует один раз и повадится ходить. Вон во втором парадном еле-еле бабу-пьянчужку вытолкали, три месяца под лестницей жила, устроилась со всеми удобствами, матрас приволокла!

Полная желания навести порядок, Катя направила луч фонарика на тело и похолодела. Дорогая обувь, качественный костюм… Нет, это не лицо без определенного места жительства, а Леонид Дубовик.

Катя примолкла.

— Дальше, — потребовал я.

Женщина пожала плечами.

— Домой побежала, хорошо, в обморок не свалилась, позвонила ментам, они потом уж труповозку вызвали и по квартирам пошли. Говорят, его ограбили, часы сняли, перстень. Ох, не надо было ему выпендриваться!

— Вы не заметили ничего необычного?

Катя скрестила руки на груди.

— Я че, каждый день убитых соседей нахожу? Уж куда необычней.