Мачо чужой мечты

Путь в принципе был недалек, и еще его легко можно было сократить, если пойти по берегу реки. Сообразив, что пирогов сегодня не завести, Настя подхватила пакет и порысила под горку, начинало темнеть, и оставшиеся пассажиры решили двигаться по шоссе.

— Настен, ты куда? — крикнула Ленка Махова, тоже приехавшая в магазин.

— Бережком пройдусь, — отозвалась Настя. — Давай со мной.

— Нет, — испугалась Махова, — там кладбище рядом, по дороге пойду.

— Охота тебе круг делать, — усмехнулась Бандина.

— Говорят, покойники вечером прохожих хватают, — прошептала Ленка.

— Ох и дура же ты, — покачала головой Настя, — живых бояться надо!

— Не, я по шоссе, — повторила Махова.

Настя спустилась к реке и пошла по тропинке, впереди мрачно шумел водопад, вокруг не было никого, и Бандиной вдруг стало страшно. Солнце еще не закатилось, но дневной свет начал меркнуть, сгущались сумерки.

Настя прибавила шаг и вдруг увидела сбоку что-то непонятное, похожее на кучу опавших листьев. Бандина шагнула левее и заорала. В кустах лежала мертвая девушка, та самая Соня, чье тело не нашли спасатели. И Настя, зажав рот руками, бросилась прочь от страшной находки, сумку с мукой она бросила.

Егор замолчал и уставился на меня, я вздохнул.

— Значит, вы придумали историю про раненую в избе бирюка?

Егор закивал.

— Это Юля сочинила, — признался он, — вмиг дело устроила, мы с матерью лишь подчинялись!

Я подпер голову руками и продолжал слушать его рассказ. Да уж, у этой Юли никак нельзя отнять умение мгновенно ориентироваться в ситуации. Ушлая девица сообразила: судьба подбрасывает ей уникальный шанс, второго не будет. Соню никто в поселке Корь не знает, Юлию не видели много лет, Чупинина сильно изменилась, о ее приезде на родину людям неведомо. Вот она — возможность вернуться в Москву и попытаться начать жизнь сначала. Оборотистая Юля принялась командовать очумелыми родителями. Для начала она велела отцу и матери закопать тело бедняги Сони.

— Идите быстро, уже темно, — приказала дочь родителям, — да запрячьте ее поглубже, иначе мне может быть плохо."

"Бандины обожали дочь, поэтому они взяли заступы и, перекрестившись, выполнили ее приказ. Рано утром Юля без всякого трепета натянула на себя грязный спортивный костюм, снятый с трупа, и ушла на заимку, Насте предстояло исполнить роль испуганной бабы, нашедшей раненую.

Никто из участников событий не заподозрил обмана. Настя и Егор с блеском выполнили свои «партии». Юле пришлось предварительно изодрать себе лицо и наставить ссадин на теле. Если бы подобную туфту разыграли в Москве или другом каком-то крупном городе, то и милиция, и врачи мигом заподозрили бы неладное.