Мачеха для дочки Зверя

Тогда же он точно решил - с драками и боями в любых их вариантах завяжет навсегда. Слишком больными стали воспоминания от своих мелькающих кулаков.

Но не только бокс оказался перечеркнут. Внезапно изменилась вся жизнь.

Мужчина никому не говорил о том, что было с дочкой. Не хотел сплетен, притворных сожалений. Не хотел, чтоб кто-нибудь заговорил с Аськой о ее отчиме и матери. Да и сам не мог заново проживать те минуты. В итоге знакомые и некоторые якобы друзья сделали свои выводы.

Усугубилось все тем, что он никому из общих с Марусей приятелей не сказал нового адреса. Многие сочли его гордецом или помешавшимся на мести обманутым мужем. Егор остался совсем один.

Вернее, с хрупкой частичкой себя рядом.

Добрые товарищи были, но их занимали собственные семьи и дела. Мать хранила его тайну и по факту помогала, но морально не поддержала его решения. Она недолюбливала Марусю и дочку от нее считала для сына обузой. А уж когда у Аськи начались проблемы с поведением, даже не старалась молчать."

"Егор одергивал, но отказаться от присутствия матери не мог, с чужими Ася совсем не общалась. А специальные няни для нездоровых детей требовали бумаг с диагнозом, объясняя условие большой ответственностью и необходимостью точно знать, чего ожидать от малышки.

Круг замкнулся, пока в него не вошла Вероника.

Рядом с ней он дал волю своему телу, своей душе. Его замкнутая дочка потянулась к молодой женщине и чувствует себя рядом с ней счастливой. Ника появилась и залила их потускневшую жизнь нежным светом. И оттого столь сильным ударом стало услышать именно от нее несправедливые слухи о нем.

После ее фразы о бывшей жене Егор ощутил себя раненым зверем, оказавшимся в глухой ловушке. Он ехал к ней, а сам внутренне метался, обдираясь о шипы. Мужчина даже подумывал молча забрать из студии дочь, снова уйти в свое подполье.

Но в один момент понял, что сделать этого уже не сможет.

Он ощущал себя беспомощным и беззащитным, когда делился с ней историей своей семьи. И хоть не смог так сразу стать прежним с ней после ее извинений, от ее понимания он впервые за долгие дни почувствовал себя живым. Ему стало легче, от того, что рядом с ним и Аськой теперь была она.

Это было уже не так похоже на первые эмоции к ней. Он по-прежнему ее вожделел, но ему уже не столь хотелось утащить девушку за волосы в свою пещеру, сколько выстроить с ней общий мир. Впервые Зверь затормозился и подумал – возможно, стоит получать желаемое медленно, но наверняка.

Тем более, ему казалось, пусть небольшой, но важный шаг они сегодня сделали.

Следующим вечером Егор сообщил матери о скором помещении Аси в клинику. Та вроде бы одобрила, и, как обычно, не без «но».